Он икнул в темноте. Она снова взвизгнула.
Задев по дороге за стул, он зажег маленький ночничок и усадил Дот на кушетку.
— Сними пальто, Дот, — сказал он, в свою очередь снимая пальто. — Устраивайся поудобнее.
Он вынул из шкафа бутылку виски и сифон с содовой водой и смешал два двойных коктейля.
— На, пей! — И он грубо всунул ей стакан в руку.
Пошатываясь, он подошел к книжной полке, порылся и вытащил три французских журнала.
— Я привез их... в прошлом году из Парижа. Забавно, да? Посмотри-ка на это, — и он громко захохотал, — а вот это... а это...
Она растянулась на кушетке; он сел с ней рядом и при слабом свете ночника принялся переворачивать страницы, а она только хихикала.
Внезапно он поднялся, спокойно пересек комнату и погасил ночничок. Затем вернулся, лег с ней рядом и стал расстегивать ей блузку.
Была полночь, когда они вышли из его квартиры. Вечером дождь только накрапывал, а сейчас полил такой, что они бегом спустились с мокрых ступенек, спеша укрыться в машине, — от этой поспешности все приключение сразу показалось Генри противным...
Надо сейчас везти эту женщину, несмотря на сырость и непогоду, в такую даль —в Си-Пойнт, где она живет, а потом одному возвращаться домой. Затем надо будет отвозить машину в гараж, до которого почти четверть мили. Там придется выйти, основательно промокнуть, прежде чем удастся открыть дверь, затем снова влезть в машину, въехать в гараж, запереть за собою дверь и пешком вернуться под дождем домой. Нет. Лучше оставить машину около дома до утра.
Какая несчастная жизнь у холостяков, думал Генри, ведя машину по мокрому и скользкому асфальтовому шоссе. В самом деле, разве не несчастная: изволь вылезать из теплой мягкой постели, так и манящей к себе, и тащиться куда-то холодной ночью. Как он завидовал своим коллегам адвокатам, которые были женаты и могли наслаждаться прелестями супружеской жизни!
Если б он только мог как-то повлиять на Джин, заставить ее забыть свое ребяческое увлечение этим Грантом! Если б она понимала язык здравого смысла. В самом деле, ну кто такой этот Грант?
Дот прижалась к нему.
— Двадцать пенни, если я догадаюсь, о чем ты думаешь, — сказала она.
Он что-то пробурчал в ответ.
Машинально обняв ее, он снова погрузился в молчание.
Если бы Джин была так же податлива, как Дот. «А знаешь ли, мужчина ты все-таки очень привлекательный», — заявила она ему. Вот если б Джин хоть раз сказала ему такое.
Но Дот для него лишь самка — у него не было к ней ни капли чувства. А в Джин он влюблен. Как было бы чудесно, если б их духовное и социальное сродство было подкреплено взаимным влечением!
Почему Джин такая? — раздумывал он. Почему она так странно ведет себя? Не может быть, чтобы он ей не нравился. Его успех у других женщин не оставлял на этот счет сомнения. В чем же тогда дело?
И тут старое объяснение пришло ему на помощь: ее строгое воспитание, высокое общественное положение, природная застенчивость, девственность... Не в этом ли дело? Неужели она действительно страшится всего, что связано с полом, страшится чисто по-девичьи? Или леди возмущается в ней при мысли о необходимости делить постель с мужчиной?
Патологическая девица — вот что она такое! Придется повести себя с ней круто. Затащить ее к себе. А там пустить в ход все свое умение, чтоб обольстить ее. Когда же он приобщит ее к наслаждениям плоти и заставит преодолеть то, что мешало ей до сих пор вкусить их, — она, конечно, полюбит его.
Щеточка на ветровом стекле машины отсчитывала секунды — заря надежды забрезжила перед Генри. Он замурлыкал какой-то веселый мотив.
— Вот это уже лучше, — сказала Дот. — Разве можно быть такой кислятиной! Не люблю я, когда ты моршишь лоб, точно старик.
И она теснее прижалась к нему.
Они въехали в маленькую уличку, где жила Дот. Генри остановил машину у дома, в котором она снимала комнату, и протянул руку, чтобы открыть дверцу с ее стороны.
Внезапно он отдернул руку и уставился в стекло.
— В чем дело? — спросила Дот. — У тебя такой вид, точно перед тобой привидение!
Она проследила за его взглядом и сквозь пелену дождя увидела мужчину и женщину. Они вышли из большого многоквартирного дома напротив и стали усаживаться в маленький автомобиль.
Лицо девушки было скрыто капюшоном плотного непромокаемого плаща, но мужчину Генри мог разглядеть, несмотря на дождь.
— Что тебя так встревожило, мой мальчик? — приставала к нему Дот.
— Этот человек! Он живет здесь?
Генри напрягал зрение, стараясь получше рассмотреть мужчину.
— Да, уже несколько месяцев.