Пролог
Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен.
Михаил Булгаков
***
Всё, как говорят, начиналось словно во сне: ничего не предвещало страшного финала наступающего кошмара.
Утро было прекрасным. Светила тусклая лампочка, пели отнюдь не птички, а опьяневшие соседи сверху, и пахло сгоревшей яичницей. Вредный кот, взобравшись втихаря на стол, решил порадовать меня утренним кофем — кофем, конечно же, не в постель, а на недавно вымытый пол.
Огромное коричневое пятно на линолеуме окончательно разбудило зверя: лохматую и поседевшую от стресса меня.
Выпустившись с юрфака, я превратилась в сплошную атрофированную мышцу, которая потеряла свою функциональность в закладках многочисленных книг. Единственным мотиватором двигаться стал злющий отец, возмущенный тем, что после нескольких месяцев долгожданного отдыха я так и не устроилась работать по специальности.
Овощ во мне правда искал подходящую грядку, но не всякая грядка принимала такого овоща. Поэтому грандиозная ссора с отцом и остальными членами моей поехавшей семейки не заставила себя долго ждать. Зато сподвигла совершить самый глупый поступок в своей жизни: переехать от них в другой город и снять на сбережения однокомнатную квартиру на самой окраине.
В день моего фееричного ухода я была уверена, что смогу просуществовать без поддержки родных до конца своей нелегкой жизни. Однако ближайший фастфуд, ставший моим единственным пристанищем проблем и заработка, изменил моё мнение. Глупая эмоциональная выходка обернулась для меня настоящим кошмаром.
Чувство обострённой несправедливости охватило меня вновь, когда кто-то из соседей сверху взял верхнюю ноту. Сначала ноту, а потом, судя по крикам, бутылку. Разбили либо горячительный напиток, либо чью-то голову. Я надеялась, что первое. Следующая попойка, только уже за упокой, вполне могла довести и меня.
Под истерические крики сверху, я взяла швабру и стала с усердием оттирать кофейное пятно с пола. Решив одну проблему, я нашарила другую — под столом. Выловив оттуда обёртку из под последней сосиски, которая должна была порадовать меня сегодня на бутерброде, я с прискорбием отметила её частичное отсутствие. Напрашивался совсем неутешительный вывод: бутерброд сегодня у нас будет с котом.
— Кис-кис, — угрожающе зашипела я, с трудом отложив швабру в сторону и не воспользовавшись ею в качестве холодного оружия.
Всё, довели! И соседи, и кот!
Миха, как я любила его называть в жутком похмелье, был изначально бездомным. Я подобрала его в один из дождливых дней, когда проходила мимо заброшенного дома. Исхудавший до самых костей рыжий котёнок разжалобил меня своим видом. Я взяла его к себе на время, пока тот не поправится и не окрепнет. Но за неделей потянулись месяцы, а за ними минул и год. Так нас стало двое. Двое агрессивных волосатых и недовольных жизнью существ.
Я была готова тратить на него время, деньги, своё внимание, но нервы — это извечное табу и неприкасаемая бочка с взрывчаткой, которая в любой момент могла оголить мой внутренний мир и глубокую любовь к миру животных.
— Где же ты? — почти миролюбиво произнесла я, ползая на четвереньках на потертом коврике уже минут пять. — Миха-а... Вылезай, гадина плешивая!
Стоило коту засветиться хвостом под бордовым диваном, я тут же молниеносно схватила животинку за предательскую часть тела и под недовольные визги выудила наглеца из проёма. Придерживая преступника за шкирку, я уже хотела начать угрожающую, но поучительную речь для пойманного животного и научить зверюгу хорошим манерам, как помешал шум.
Скрежет, словно железкой царапают чистое стекло, ударил по нежной психике. Кот, испуганно оттопырив уши, соскочил с моих рук, поцарапав белоснежную кожу, и поддался в очередное бегство. Даже не обратив внимание на малиновые царапины, я молча наблюдала, как медленно схожу с ума: передо мной стала появляться черная дыра. Вот вертикальная полоска превращается в окружность, постепенно увеличиваясь, а затем и вовсе раскрывается пошире. Провал в квартире стал грандиозной причиной оставить кота в живых и наконец-то открыть слипшиеся глаза окончательно.
— Это как? — моя рука тыкнула в пустое пространство сначала тапочком, а потом уже любопытным пальчиком в намерении проверить, что это не глюк. — Это что?
Глюк тем временем спокойно поглотил конечность, которая через секунду дотронулась до чужого носа. Крик сорвался с горла, как голубь с железной клетки. А затем сон стал превращаться в сущий кошмар: из черной дыры вылезла чужая рука. Без всякой вступительной речи и неловкого знакомства она схватила меня за майку и стала затаскивать в свой миниатюрный ад. К такому повороту событий я не была готова, как и моя психика.