- Не надо так смотреть на меня, - я нахмурилась. - Уж простите, из всех мертвецов вы оказались более разумными для бесед.
Я вспомнила, что остальные были, как марионетки: ходили по одному и тому же направлению и не подавали никаких признаков наличия рассудка, а мои братья по несчастью, выловленные лично мной, сразу меня заметили. Признаюсь, мне даже казалось, что с момента моего появления я на них натыкалась не раз, словно каждый час видела знакомые обноски среди других мертвецов.
- Жалко, вас убивать, - я поднялась и отряхнула полы плаща, - но мне надо отсюда выбраться. Если я не могу пойти в город, то пусть город приходит ко мне.
Оба трупа, почуявшие в моих жалостливых нотках явный подвох, попытались смыться, но я успела придержать беглецов и вытащила из-за пояса свой проржавевший меч.
- Ничего личного, ребята. Только выживание.
И лезвие рассекло воздух. Два тяжёлых тела упали навзничь, а из их тела поднялся уже знакомый чёрный дым и рассеялся. Я печально вздохнула. Мне было больно убивать вот таких, практически разумных, имеющих хоть какое-то мизерное сознание. Почувствовав себя хуже, чем после укуса бешеного рыцаря, я взглянула в самую глубину леса и с выражением мученика направилась уничтожать тех, кто должен был обеспечить мне путь в общество уже живых людей. Пора собственноручно прорубить дорогу в светлое будущее!
2.2 Глава
Оставляя на мокрой дорожке свои следы, я медленно продвигалась с оружием на перевес в самую глубь чащи, злая и недовольная.
— А ну выходи, гад! — почти шипя, произнесла я, не упуская из виду ни одного кустика.
Нервы были на пределе, а покусанная рука непривычно зудела. Если бы я не отвлеклась, то, возможно, и не пострадала бы вовсе. Один из мертвых хамов оказался чересчур агрессивным и на сцену того, как я зарубила его друзей по соседству, отреагировал уж очень эмоционально. Рывок, и моя кожа, будто желе, прокусывается гнилым ртом. Благо я вовремя успела заехать негодяю мечом, вонзив его в грудь, но местный боец тут же ретировался, стоило мне оказаться на земле. Сбежал вместе с моим единственным оружием. Сейчас же, оставив компанию недобитых и более спокойных трупаков, я неспешно следовала за ним вершить добро и справедливость. После возвращения клинка и свершения мести, конечно же.
Осматривая все поблизости, я с каждым шагом хмурилась все больше: лес становился все гуще и темнее, но настораживало даже не это, а вдруг возникшая тишина и знакомый темно-зеленоватый туман, наплывший словно из ниоткуда. Моя разгоряченность тут же куда-то подевалась и уступила место неуверенному «а может ну его?». Но я все равно продолжала идти вперед, не сбавляя темпа. С одной стороны, я еще не заходила так далеко и было любопытно, что скрывается за территорией живых мертвецов, за самой окраиной.
На очередном спуске с пригорка пластинка паникера с тихого шепота перешла на твердый гомон. А стоило только услышать, как ближайшие кусты издали довольное чавканье с переменным порыкиванием, так пластинка превратилась в колонку и началось моральное изнасилование.
Напряженно застыв на месте, я, вооружившись тем, что было, — сжала ладонь в кулак покрепче — уже планировала защищаться, однако расслышав чью-то трапезу отчетливее, чуть не дала заднюю, ведь, судя по тому, как активно хрустели за растительностью, прерывать чей-то ужин было плохой идеей. Но, пересилив страх, я осторожно стала подбираться к источнику звука. Вдруг, это тот самый сбежавший мертвяк. Небось поймал какую-нибудь зверюгу и ест себе, не подозревая о том, что я уже пришла по его душу и свой клинок. Чертов ворюга, вынудил меня пойти за ним так далеко!
Скорчив недовольное лицо, я выглянула за кусты и едва не отхватила инфаркт. Неизвестное и слишком лохматое существо, возвышаясь над моим знакомым оруженосцем, спокойно пожирало последнего. И, учитывая то, что мой меч лежал чуть дальше от них сломанный, путь к сердце убитого мужчины был прокусан тварью лично.
Целую минуту я пыталась отойти от увиденного, а потом просто попыталась отойти. Но следовало мне повернуться и, подобно притихшему дезертиру сретироваться с местной ланч-поляны, как неожиданно из кустарника что-то вырвалось и схватило меня за ногу. Крик вырвался непроизвольно, целый лес теперь знал, где я, и был проинформирован насчет нового доселе неизвестного им слова.
Вырвав со всей силы свою конечность из холодной хватки, я отскочила назад. А потом только поняла, что или, скорее, кто решил меня напугать. Пропащий беглец, пытаясь выбраться из кустов, не погнушался грязными методами и использовал мою ногу, как опору. Теперь глаза мертвеца были умоляюще устремлены на меня, а мои на существо, следом выбравшееся из злосчастного кустарника.