Убегая от волка, я поклялась, что если вернусь домой, то первым делом в мусорку отправятся любовные романы про оборотней. Хватит с меня судьбоносных встреч с крупными мохнатыми недоразумениями! Сейчас я готова была увидеть только одного перевертыша, который бы порадовал меня своим присутствием, а не целым набором вкусовых предпочтений по отношению к русским девушкам — Миху.
В нужных ситуациях мой кот умел мастерки превращаться в габаритную немецкую овчарку и за один присест умять целую палку колбасы, когда же дело доходило до последствий и штрафных санкций меховая шапка театрально либо корчила милые глазки, не хуже маленького ребенка, либо резко притворялась мертвой, вполне активно так сопя своим черным носиком.
На очередном повороте, чуть не впечатавшись лбом в дерево, мой запал слегка поутих, а когда я вновь услышала оглушительный рев позади, родной образ дома и кота выветрился вместе со всякой рациональностью.
Заметавшись, как пропащий зверь, я попробовала отыскать границу Серого леса, но всё оказалось безуспешно, паникер во мне заблудился. Где я? Куда бежать? Где прятаться? Ноги понесли меня вперёд, глубоко наплевав, что мы, кажется, направились в эпицентр этой проклятой тайги.
По спине растекалось тепло. Неожиданная атака молнией вполне успешно впиталось в моё бренное тело и теперь, как горячая лава, скользила по венам. Ощущение наполненности не давало покоя, но мысли сейчас были заняты выходом из ситуации, точнее из леса.
Было темно. Кажется, в этой части леса ни разу не было солнечного света. Мозг начал осознавать, что мы зашли куда-то не туда и пора бы сворачивать, но ноги предательски остановились, изнывая от усталости. В этой зоне раньше привычные серые деревья выглядели отчужденно и даже угрожающе, здешняя атмосфера давила на голову и вселяла страх неизвестности.
– Пора падать в обморок, – сглотнула подступивший к горлу страх, трясясь, как после очередной бессонной ночи за сериалами.
Оглянулась в поисках шерстяной махины и разной опасной ходячей угрозы и решила, чем бог не шутит, а лучшего места для того, чтобы затерять свое непригодное тело, я не нашла. Левая рука плохо меня слушалась даже после того, как всего пару минут назад та стала вытворять что-то подозрительное и каким-то чудом вправилась самостоятельно, а правая так и осталась одиноко лежать возле того самого бревна. Приписав чудесное исцеление своей конечности к каким-то неизвестным для меня бонусам от магического мира, я мысленно прикинула на глаз, где можно будет засесть и переждать фазу агрессии местного волосатого единорога. На целый иномирный дуб меня точно бы не хватило, а вот на тот самый ствол, который скрывался за тёмной листвой и располагался ближе всего, залезть будет не трудно. Было сомнительно, что мне удастся спрятаться там и остаться незамеченной, но вариантов больше не было.
Трясущейся рукой подправив плащ, я попыталась подняться, опираясь на ближайшие ветки. Тропинки нет, указателей не видно, смелости на гуманитарную помощь оборотням не хватает, запасных органов и рук тоже, соответственно, осталось деградировать и последовать зову предков.
Позади моей спины раздался знакомый вой. Вслед за воем последовал скулеж ограниченного в рациональных решениях и недалёкого от форс-мажорных ситуациях покойника: страх настолько пробрал меня, что сдерживать свои эмоциональные порывы казалось невозможным. Душа же, отреагировав на опасность, горевала и готовилась к насильственной транспортировке из тела, сожалея о том, что так и не вкусила мякоть романтической жизни подростка. Столько всего было упущено из-за глупой мечты: найти того самого... Единственного.
Умереть во второй раз, только уже по-настоящему и от пасти оборотня казалось мне сущей несправедливостью, сдать на благотворительность одну из своих работающих рук — кощунством, забираться на дерево — позором. В свои двадцать три года я мечтала о богатом мужчине, который смог бы стерпеть мои капризы и принял бы меня даже в старом свадебном платье, перекочевавшем из стальной хватки пробабки в мой гардероб от «дольче базара». Смирился бы со существованием моего кота, ежедневно приглаживая его непослушную шёрстку и терпеливо отучивая Миху от его любимой процедуры — вечернее опрокидывания лотка. Полюбил бы моих родственников, несмотря на их нравоучения и поголовное присутствие в отделе кадров полиции, даже если некоторые из них на заслуженной пенсии и готовы служить уже не России, а ночному дозору моей личной жизни. Но, к сожалению, судьба решила иначе: включила меня не в список невест, а в иномирное меню любителей покушать. Захотелось поплакать, но времени даже на это совсем не было.