Не знаю, что меня больше удивило: то, что мои мысли отчётливо слышат и понимают, или то, что разговор с ним будет не из лёгких. «Да-да, именно он виноват, что мы не можем спокойно усидеть на месте», — хихикнули мысли кучкой. Я шикнула на них, напряжённо замолчав и решив, что сейчас молчание это залог моей безопасности. Скосив сощуренный взгляд в сторону мужчин, я поняла, что любое моё лишнее слово — и никакой ботинок меня не спасёт. Самое главное не засмеяться...
— Не смей подшучивать надо мной, — видимо, Ник всё-таки понял по моей едва сдерживаемой улыбки, что Банный лист здесь не причём. — Немедленно отвечай на мои вопросы!
И резкая боль, которая чуть не вывернула мне голову наизнанку. Я лишь смогла тихо охнуть: горло сдавливало в тиски, онемение не позволяло даже нормально вздохнуть. Улыбка пропала с моего лица. Когда мне перестали поджаривать мозг, напротив я увидела лишь ожидание. От меня хотели услышать ответы, те ответы, которые удовлетворили бы их интерес.
«А не пошёл бы ты... В лес! Волков кормить!» — не выдержала моя гордость, нехорошо взглянув в голубые глаза.
— Значит не хочешь по-хорошему?
— То есть, это вы сейчас ещё по-хорошему пытались? — удивлённо произнесла я шепотом, едва смущённо не закрыв губы ладошкой. Тут похитители мучаются, нянчаются со мной, а я, неблагодарная, ещё и возмущаюсь! Произвол!
Тут я внезапно почувствовала, как некомфортное ощущение начало исчезать. Всё-таки моя способность, как никогда кстати. Расхрабрившись, я перехватила освободившейся от чужого контроля рукой запястье Ника и тихо, почти дружелюбно произнесла ошеломлённому парню:
— Отведайка силушки богатырской, — и другая ладошка дёрнулась, та самая, державшая ботинок, который словно ждал своего звёздного часа.
«Мочи его!» — мелькнуло воинственно на затворках круглой отличницы и выпускницы юридического факультета. Послышался «бдзем», так звучала столкнувшаяся с препятствием застёжка на обуви, и вслед за ним донёсся иномирный мат — так уже звучала чужая разбитая голова.
4.3 Глава
Господи-господи-господи...
Мой взгляд метался от одной полки к другой, от одной банки к остальным: глаза, ухо, зубы, мозг, череп, кости. Ещё один круг по комнате. Клетки, острые инструменты, грязные халаты, местами алые пятны на стенах, видимо до конца не стерлись, и... Зомби, компактно упакованные в банках. Они занимали отдельную полку на шкафу с разными раритетными образцами и печально смотрели на меня своими глазными яблоками. Их поддернутый лейкомой взгляд так и выражал свои соболезнования. «У нас тут соседняя банка свободная», - словно невзначай говорил один из них, бледнея на радостях и булькая что-то непонятное.
От такой картины я судорожно попыталась вырваться из кандалов, с помощью которых меня пригвоздили к холодной кушетке. В соседней комнате послышалась какая-то возня, которая заставила меня на мгновение замереть и чуть не наделать образцов уже для анализа. Сожаления накатили на меня вместе с осознанием того, что мне не выбраться. А жалела я только об одном: зря я не сопротивлялась отряду садистов и параноиков, когда они меня вели, можно сказать, на верную смерть.
Когда я угостила заклинателя подошвой, мою мертвую персону ответно угостили убойной магией, от которой меня чуть не раскидало на милые кусочки «Мираторга» - мириться они явно хотели только с моими останками. Злого шатена, которому я набила шишку и, кажется, в процессе выбила и крышу, остановило от моего убийства два весомых аргумента: зеленоглазый Гвиней и седой Гар. Они силком оттащили уже второго с пострадавшей гордостью в коридор и на целый час оставили меня наедине с нервным «а может не стоило?». «Да расслабься, они то убить нас не могут! Мы же и так мертвы!» - отвечала каждый раз радостно логика, прекрасно зная, что «смерть» понятие относительное.
К сожалению, расслабиться я смогла чуть позже - на кушетке. Нежданные гости пришли в лице знакомых мне Альго и Варса, которые отконвоировали меня уже наверх. Надежда на то, что меня выпустят и всё закончится хорошо, самоубилась сразу же, когда мою тушу бесцеремонно приковали к холодному металлу больничной лежанки и вновь оставили на произвол судьбы.
Осознала весь спектр страха и переживаний я только сейчас, на тридцатой минуте тягостного ожидания своей участи, под бульканья своих сородичей и громкие щелчки секундной стрелки.