Лес, который сопровождал меня за всё время пребывания в этом мире практически везде, ещё несколько часов назад исчез, уступая место золотому полю пшеницы. Однако чувство тревоги никак не хотело покидать меня: воспоминания о прошлых событиях оставили плохие впечатления о местных неизведанных территориях, поэтому не осталось ни единого куста и метра земли, которые бы не остались без тщательного осмотра с моей стороны.
Ночь после побега выдалась холодной: иней, словно одеяло, белой корочкой окутывал каждое растение; лужи покрылись тонким слоем льда, иногда на них были видны едва различимые трещинки; из-за низкой температуры повсюду была оглушающая тишина, которую прерывали мои шаги. Лишь к утру, когда на темном небе появилось первое солнце, а вслед за ним выплыло и второе, ослепительные лучи пробежались по земле и оставили после себя капли росы.
Я шла несколько часов, поэтому была не сильно удивлена, когда заметила, что на улице уже утро. Мой взгляд был направлен только вперёд: искала глазами любые очертания поселений, где я могла бы найти приют.
После того, как я сбежала из лап похитителей, то сразу же наметила себе цель: добраться до соседней деревушки или городка, приобрести одежду на полученные от мертвого стражника деньги, и отправиться подальше от этих проклятых мест. Мне хватило приключений в Сером лесу и омерзительных встреч с магами. Теперь я собиралась наконец-то выбраться в люди и отправиться на поиски лекарства, которое вернёт мне живое тело и освободит от омерзительного разложения, пожирающее каждый сантиметр кожи.
— Теперь у меня есть кольцо, — как-то произнесла я, разглядывая зеленый драгоценный камень, красиво переливающийся под лучами солнца. Металлический ободок на указательном пальце с неизвестными рунами по бокам заставлял чувствовать себя более увереннее.
Возможно, мне стоило задуматься, а не обманули ли меня и стоит ли верить словам той нежити, однако сейчас это не имело особого значения. Самое главное — меня освободили и теперь на некоторое время я была в безопасности.
Полностью уйдя в свои мысли, я не сразу заметила, как совсем рядом зацокала лошадь. Поэтому не была готова услышать будничное:
— Ты чего шатаешься здесь, деваха?
Внезапный мужской голос позади заставил шарахнуться в сторону.
Что? Кто? Я пробежалась мутным взглядом по седовласой шевелюре, жёстким чертам лица, плотно сжатым губам, в уголках которых были морщинки. Чуть-чуть проморгалась, с подозрением оглядела здоровое тело, привыкшее к тяжёлой работе, пробежалась глазами по вполне приличной одежде в поисках оружия и с неуверенностью обратилась к старику:
— Вы это мне?
— А ты видишь здесь ещё кого-то? — мужчина усмехнулся, словно перед ним стоял не оживший мертвец, а нормальный человек.
Я посмотрела по сторонам, мельком отметила обоз, и отрицательно помотала головой. Да вроде не видно никого.
— Вот же странная... Пьяная чтоль? Чего шатаешься здесь? Да ещё и в ночной одёжке.
Хотела ответить, что выпила бы с превеликим удовольствием, чтобы успокоить нервы, но тут опомнилась и запаниковала. Человек... Человек передо мной! А я ведь... Я — нежить! Да ещё разговариваю с ним, как ни в чем не бывало, словно на своём родном.
Попыталась спрятать лицо от чужих глаз, скрыть бледные пятна, где отвратительно гнила кожа. А потом вспомнила, что именно для этого случая у меня имелось заранее подготовленное оправдание, поэтому через секунду уже успокоилась, хотя руки слегка потряхивало.
— Я не пьяная. Шатаюсь здесь, потому что в город иду, чтобы хворь залечить, которую не давно в своей деревне подхватила, — ответила я максимально сухо, с дрожью в голосе. — Матушка сказала идти к местному лекарю, на дорогу денег дала да отправила за лекарством для остальных больных.
— А чего пешком-то? Рядом ведь место нечистое, опасно одной да без сопровождения. Ещё в таком бесстыдном наряде...— он подозрительно сощурил свои коричневые глаза.
Ох всё! Сейчас спалит контору! Я попыталась скрыть кровавые разводы на майке, но потом вспомнила, что они со стороны напоминают грязь.
— Ну так это... — мой взгляд лихорадочно перебегал с места на место. — Того... На речке меня обокрали. Это только и осталось, а в таком меня никто особо не берет до города.