Только спустя пару минут я все-таки смогла подняться на ноги и осмелиться подойти к лежащему Хэну. Шмыгнув, вытерла едва подступившие слезы и язвительно произнесла:
— Я же сказала, что ты об этом пожалеешь.
И под конец воздала ему по заслугам — пнула со всей силы, которая на тот момент была в ватных ногах. Но вместо того, чтобы болезненно замычать, он был подозрительно тихим — это заставило меня напряжённо нахмурить черные брови. Задохнулся что-ли? Я присела на корточки и схватила его за выпирающий крупноватый нос, потянув слегка за нити и давая возможность тому сделать спасительный вдох. Нет, ещё живой. Хэн что-то промычал, скорее всего, какое-то ругательство, но я пропустила это мимо ушей.
— Чай предлагать не буду, ты выпил у меня достаточно кровушки, — недовольно произнесла я, присматриваясь с какой стороны его схватить будет поудобнее.
После некоторых раздумий, я всё-таки взяла его за ноги и, особо не церемонясь, потащила к выходу. Слегка поцокала языком, когда заметила сломанную ручку двери и — каюсь, не удержалась — случайно дернула тело направо, из-за чего крупный незнакомец хорошо так поздоровался с косяком. И снова мычание, только уже болезненное.
— Ох, прости, я специально.
Когда я вылезла в коридор, то первым делом оглянулась по сторонам в поисках людей. К счастью, не все были такими активными по ночам, как Хэн. Решив, что его стоит куда-нибудь закинуть, я потащила его в конец коридора. Где-то там я ненароком заметила подсобку. Уф, ну и тяжёлый же!
Приметив знакомую старую дверь около окна, я аккуратно поволокла свою жертву к тряпкам и ведрам. Там ему самое место. Когда подошла вплотную, осторожно толкнула дверь — та, к счастью, была открыта — и вошла в пыльное тесное помещение. Приценившись, я отыскала свободный уголок и довольно водрузила мычавшего Хэна прямо к швабрам.
Чуть-чуть постояла возле него, задумавшись и засмотревшись на грубые мëтла в стороне. Мысли в голове были страшные, но под конец своих размышлений решила ограничиться пару пинками на прощания. И прежде чем окончательно покинуть его, подошла к нему вплотную, потянула за нити возле глаз, тем самым освобождая ему обзор, и милым голоском обратилась:
— Если увижу тебя снова, одним покусанным ухом ты не отделаешься. В следующий раз — откушу тебе кое-что другое, ты меня понял?
Ненавидящий и полный презрения взгляд был мне ответом. Я по дружески потрепала его по щеке, словно случайно задевая раненное ухо, и после нескольких мучительных стонов пожелала ему доброй ночи.
Шла в свою комнату я уже с довольной улыбкой на лице.
Ничего, найдут и окажут первую помощь, а затем — придут требовать от меня объяснений. Однако, к счастью, меня уже к рассвету здесь не будет, так что пускай слегка помучается, может даже всякая дурь и выветрится. Романтика — это всё-таки не его.
10.2 Глава
— А теперь повтори это снова, — напряжённо потребовала Винка, взирая на меня вместе с её кобылкой недобрыми глазами.
Если с лошадью всё было более менее ясно — здешние животные и твари не переносили меня на дух с самого моего появления — то чрезмерное недовольство блондинки заставило меня слегка напрячься.
— Я его связала, — неуверенно пробормотала я, стыдливо опустив голову и с притворным интересом разглядывая свою начищенную с утра обувь, — и потом заперла в подсобке.
Минута молчания, и вот девушка судорожно вдыхает, вцепившись в уздечку так сильно, словно это единственное, что её сейчас удерживало от того, чтобы не доломать мне челюсть. Пока я ждала своего приговора, а лошадь — когда её недоуздок наконец-то оставят в покое, блондинка стояла перекошенным столбом.
— Я знаю, что он твой приятель...
— Он мне не приятель, — проскрежетала Винэлла, кажется, целой пилорамой, всё-таки принявшись поправлять узел на упряжке.
— Тогда почему так злишься? — растерянно моргнув, я уставилась на возившуюся блондинку. Если она сейчас бросит меня посреди леса за мою выходку с Хэном, то дойду я до здешних целителей только трупом.
Мне не ответили. Когда с основной технической проблемой было покончено, девушка вновь запрыгнула на телегу и, потянув на себя возжи, заставила лошадь тронуться с места.
— Нельзя было потерпеть? — вдруг не выдержала Винка, нахмурившись ещё сильнее.