- Но это сути не меняет, - тем временем продолжил Хайт, не отодвигаясь. - Я заставлю тебя страдать, умолять...
- Валяй, - боль на мгновение притупилась, и я улыбнулась, призывно и уверенно.
Нужно было отвлечь внимание мужчин от беззащитной блондинки и заставить их полностью переключиться на меня.
- Что? - мужчина был ошарашен.
- Зачем зазря тянуть? Можем приступить хоть сейчас, - я открыто фальшивила и Хайт это видел.
- Глупая, глупая девочка, - он нагнулся, нависнув надо мной будто шкаф, а затем надавил ладонью на живот медленно и с каждым нажимом сильнее, словно проверял моё терпение. Хайт хотел услышать стон боли. И он незамедлительно последовал, возвращая меня обратно в жестокую реальность. Тупая боль, что появляется, когда нажимаешь на загноившуюся рану или ещё на свежий желто-фиолетовый синяк, только в десять раз мучительнее. - Не стоит играть со мной. Я ведь могу и разозлиться.
Натянутая улыбка не сошла с моего лица, хотя, скорее всего, все заметили, как сильно я побледнела.
- А я не играю, - новое надавливание, но я держусь. - Предлагаю сделку: ты отпускаешь Винку, а я не буду сопротивляться.
Удар был неожиданным и заставил меня закричать: теперь уже ничто не стояло преградой для моего переполненного ужасом крика. Винка попыталась вырваться из мужской хватки, но ее быстро утихомирили.
- Никто. Никогда. Не ставит. Мне. Условия. Ясно?
Чувствуя, как на языке вновь появляется тошнотворный металлический привкус, я с трудом кивнула. Не плачь, Женька. Не плачь. Это совершенно не больно. Терпи. Терпи, милая.
- Обоих на повозку! - махнул тяжелой рукой Хайт и направился к хмурому Хэну.
Получается не выйдет? Я не смогу? Винку изуродуют, а меня... Я боялась, искренне боялась представить, что со мной будет. Шутки, значит, закончились, как и удача? Я шмыгнула носом. Двое бугаев сжали мои руки до синяков и потащили практически волоком к Чернокрылице. Я не хочу... Не хочу, чтобы меня...
- Остановись, Хайт, слышишь?! - вдруг закричала блондинка, пока её тащили к повозке следом за мной. - Хэн, скажи ему! Скажи своему чокнотому братцу, чтобы он не трогал мою сестренку! - в ответ Хэн лишь отвернулся, не в силах противиться Хайту: он прекрасно осознавал, что будет, если он будет дёргаться.
Был ли он трусом или искренне пытался так помочь - неизвестно.
- Мразь! Ты такая же мразь, как и Хайт! Я не прощу тебя, трусливая ты крыса! И отец ваш, к демонам, был тварью! Именно из-за него погибла моя мать! Именно из-за него погибли многие! Он был трусом, жалким трусом, который отыгрывался на слабых женщинах! Слышите меня, козлы?!
Это было страшно. Страшно наблюдать, как Хайт повернулся медленно и плавно, словно хищник перед прыжком, его потемневшие глаза вцепились в Винку подобно обострившимся когтям. Он убьет её... Убьёт!
- Ты слишком многое о себе возомнила. Думаешь, раз близка с Хэном, то теперь все можно? - он направился к блондинке мягкой поступью, жалкие причитания Хэна о том, чтобы тот успокоился, Хайт жёстко проигнорировал. - А я ведь и вправду хотел всего лишь проучить тебя... Но, если ты так желаешь смерти, то - договорились.
Мужчина остановился точно в двух шагах перед девушкой, заглянул ей в глаза и, с удовольствием отметив мелькнувший там испуг, с удолетворённой улыбкой обратился к своим дружкам:
- Она ваша.
Все присутствующие сразу же довольно усмехнулись, с предвкушающим блеском рассматривая Винку уже под другим углом. Стоило Хайту сделать пару шагов в сторону своего жеребца, как незнакомец со шрамом дёрнул девушку в сторону и, особо не церемонясь, грубо кинул ту на землю.
Боже, не надо... Не надо.
- Не трогайте её! - слезы подступили к глазам, а я не смогла сдержать рвущиеся рыдания. Я плачу? Почему я плачу? - Прошу, не надо! Она ведь не виновата!
Поперек горло встаёт ком, из-за чего мне удается лишь хрипеть. Я же мертва... Так почему настолько сильно бьётся сердце, а горло саднит от плача?
Никто не обращает внимания на мои крики, а я постепенно отдаляюсь от ужасающей картины: семеро мужчин направляются в сторону Винки. Они... Они ведь...