— Пресвятые угодники, — шокированно прошептала я.
Один из бандитов, не выдержав столь ужасного зрелища в стиле «а сейчас будет мясо», за несколько прыжков преодолел расстояние от своего места до лошади, запрыгнул на пятнистого коня и бросился вскачь в обратную сторону, туда, где должен был распологаться Ганэрх.
— Зэйт! Сволочь! — взревел не своим голосом Хайт, но бросаться в догонку не спешил: знал, что будет, сделай он хоть шаг. — Всем оставаться на своих местах! Пожелаете отправиться за Зэйтом — вырежу к демонам!
Невольный взгляд на дорогу, по которой скакал дезертир, успел ухватить отрезок времени, когда лошадь вдруг остановилась — испуганно встала на дыбы, выронив наездника, и дальше рысцой двинулась одна. Мужчина, тяжело упавший на тропинку, попытался подняться, но тут же провалился, будто в вязкое болото, и исчез. Наблюдавшие за этой картиной разбойники синхронно выдохнули, а мы с Винкой, которую придерживали рядом со мной, испуганно переглянулись.
Ну со страхом переглянулись только блондинка, а я лишь с опозданием осознала масштаб надвигающейся беды. Но у каждой из нас уже витали в голове одинаковые и такие надоедливые мысли, смысл которых был схож у обоих: а вдруг я стану следующей?
Сзади послышались крики, когда передний фронт обернулся, то не досчитал ещё двоих. Пространство застыло, словно кисель, а отряд уже из пяти человек, включая Хайта и Хэрна, застыли статуями.
— Кривой, что делать? — тем, кто задал волнующий всех присутствующих вопрос был Керз, державший за локти блондинку.
Главарь бандитской шайки бросил на меня задумчивый взгляд, так обычно смотрят на потенциальную жертву какого-то извращенного ритуала, а затем на дне его глаз вспыхнул синий огонёк маникиальной одержимости. Сильные руки отпустили предплечья и сжали уже шею, заставив моё сердце провалиться в желудок, а ноги нервно задрожать.
— Появись, демоново отродье! Хватит прятаться! — ладонь сомкнулась на лице, а другая рука зафиксировалась на горле. — Если не выйдешь, к оркам, я сломаю шею этой девушки, слышишь?! Считаю до пяти... Раз.
Мне стало дурно, перед глазами поплыло. Почему снова я? Почему всегда одно и то же?
— Два.
Может я ещё жить хочу. Ради детей, к примеру. Неродившихся, разумеется.
— Три.
Хотя перспектива свернутой шеи выглядит более заманчиво, чем все то, что приключилось со мной до этого. Заодно и живучесть проверим.
— Четыре.
Говорят, что перед смертью вся жизнь проносится перед глазами — оказалось, что нет, соврали. Это все сантименты. Передо мной, по крайней мере, пронеслась вовсе не жизнь, а мужской профиль, чьи изумрудные глаза на мгновение заглянули в душу, перевернули там всё задом наперед, а затем уже перевели взгляд на того, кто был за моей спиной. Рывок, размах и рукоять меча плавно, прямо у меня над ухом, с характерным звуком хруста впечаталась в лицо Хайта, да так, что рядом со мной просвистел воздух. Или не воздух, а падающее навзничь тело? Меня ощутимо тряхнуло и я упала в сторону, изрядно приложившись головой об рядом стоящее дерево. Потемнение в глазах и джига в исполнении сияющих звёздочек на время контузило, но звон, схлестнувшегося в поединке лезвий, долетел до меня более менее ясно.
Шуршание сапог по земле, крики, затем танец металла, шум падающего тела, глухой удар, свист ветра и снова кто-то тяжело приземлился на траву. Всё повторялось с той же периодичностью до тех пор, пока перед моим взором краски реальности вновь не вернулись на свои места, предоставляя мне возможность прислушаться к гробовой тишине и с опаской уставиться вперёд.
Представшая передо мной картина изрядно меня шокировала: лежащие на поляне тела были настолько бледны, что ненароком в голове возникала ассоциация с готовенькими жмуриками, ожидавшими молча своей бирки в очереди морга. Все, включая даже Хайта, стали объектом декора на полянке, лишь высокий смуглый мужчина, возвышавшийся над ними, смотрел на них, как должное — как патологоанатом на ещё свеженьких пациентов. Сделал взмах, и их забултыхало уже в знакомую черную дыру, которая с характерным звуком захлопывающейся пасти поглотила бандитов.
Я закрывала и открывала рот не в силах вымолвить хотя бы какой-нибудь вразумительный комментарий к этой ситуации, поэтому пришлось лишь со свистом втягивать в лёгкие воздух и усердно молчать.
Когда с проблемой, а то есть с разбойниками, было всё более менее понятно, душегуб плавно повернулся ко мне, перетекая из позы в позу, будто кот, и неторопливой походкой направился в мою сторону, а я вместо того, чтобы ужаснуться, залюбовалась. Не просто крупный — очень мощный, не просто пластичный — грациозный. Он был будто хищник, вызывавший одновременно и страх, и восхищенный трепет.