Однако с трудом, но я все-таки смогла прийти в себя. Чем ближе становился незнакомец, тем отчётливее ко мне приходило осознание, что тип напротив — опасен. Да, он нас спас и всё такое, уделал всех здоровяков за каких-то пару минут, применил очень кровожадную магию и решил наши препятствия особо не напрягаясь. Скорее всего, я должна броситься на него с криками благодарности и признанием в любви. Однако, видимо, хорошо так приложившись головой об дерево, всякая сопливая дурь из моего черепа мгновенно выветрилась. Во всей этой ситуации меня смутило только одно: что аристократ — а он был точно из них — забыл в такой глуши? Особенно будучи один.
Шаг, ещё шаг. Остановка. Долгий сверкающий взгляд и снова шаг.
— Темная ведьма... Как интересно.
Низкий, грудной голос отозвался в теле слабой дрожью. Мне сделалось страшно.
Ещё немного и незнакомец остановился неподалёку. Чуть наклонив голову в сторону, черные кудри разметались по плечам, предоставляя возможность внимательно разглядеть резкие, но гармоничные, черты лица, и подбородок — гладкий, без щетины. Да, хорошие мужики нынче пошли. Девушка здесь лежит практически без сознания, а он стоит в сторонке и смотрит, словно я ему должна. Хотя так,оно, скорее всего, и есть...
— А...
— Встать самостоятельно сможешь? — бесцеремонно перебили, не спуская с меня препарирующего взгляда, а меня вновь заплющило от его голоса.
Я слабо кивнула. С трудом поднявшись на ватные ноги, я оказалась аккурат напротив незнакомца. Ах ты ж зараза! Высокий, как бревно, от такого и не отобьешься, всего лишь по грудь ему. Тестероном разит за километр, словно его на одном протеине растили, а вроде бы со стороны худощавый.
Так, он точно никакой не простой прохожий, который, как тургеневские герои, любит прогуливаться в лесу в одиночку, а что ни на есть мужчина из категории «если получишь, то лося двинешь обязательно». А лицо-то, лицо какое холеное и надменное, того и гляди прожжет дырку и без анестезии резать начнёт.
— А вы их того? Секир башка?— я кивнула туда, где недавно прохлождался бывший отряд бандитов и с непроницаемым выражением уставилась на мужчину, надеясь, что ему хватит одного намёка и не придется выразительно проводить большим пальцем по горлу, но мои потуги поняли.
Незнакомец прищурился, наклонился к моему лицу, и улыбнулся во все свои тридцать два заострённых зуба, будто с рождения затачивал их пилочкой лишь для того, чтобы сейчас встретиться со мной и дать пищу, так сказать, для размышлений: а каннибализм в этом мире норма?
— Если только чуть-чуть, — он испустил низкий, хрипловатый звук, почти звериный, и моё волнение лишь усилилось.
Тем временем, пока у меня в голове скакали кровавые сцены, с мужчиной стали происходить странные изменения: зрачок изумрудной радужки то сужался, то расширялся, орлиный нос втягивал и выдыхал воздух вокруг меня, а густые темные брови вдруг поползли вниз. Меня грубо схватили за локоть и притянули ближе, от прикосновения внутри стал разжигаться уже знакомый пожар, который совсем недавно скрутил меня в баранку около озера.
— Какого демона?! — выругался наш спаситель, вдыхая пространство вокруг нас, словно вместо ожидаемого и такого привлекательного блюда, ему подсунули индюшатину не первой свежести да ещё накинули сверху пару вонючих носков недельного срока для пикантного вкуса.
Помимо воли меня бросило в жар, ладони вспотели, а мой взгляд заскользил по фигуре мужчины, лишь бы не смотреть на злющего аристократа. Ну да, не красотка и особо умом не блещу, но по крайней мере не жалуюсь, меня всё устраивает. А вот одного индивидуума, видимо, это наоборот, злило до вздувшихся вен на висках.
— Ты меня провела?! — зарычал чужим голосом какой-то бешеный незнакомец, в горящих глазах которого я увидела и гильотину, и четвертование моих останков с последующим сжиганием оных на костре Инквизиции. — Говори!
О, да ты у нас припадочный! Какая прелесть! По спине поструился речкой пот, а мне резко стало не хватать воздуха: касание чужих пальцев обжигали даже через ткань. Что-то мне нехорошо. Кажется, я вижу в темноте белые тапки.
— Я не понимаю о чем вы говорите, — сипло вырвалось из сухого горла, будто только вчера я перепила целую бочку самогона в сорокоградусный мороз и стала выть оперной певицей на весь огород.
— Тебе не говорили, что за ложь вырывают язык?
Я нахмурилась.
— Если только на истории...
Мой невнятный лепет пропустили мимо ушей.
— Что за магию ты использовала? — он продолжил нести чушь и посмотрел на меня, как Ширхан на Маугли, глазами полными ненависти, словно я отобрала у него съехавшие джунгли. — Иллюзия?