Весь день и вечер был посвящён переговорам, в ходе которых решили, что, если Ахшар сможет отвоевать территории Миллара, к землям Трэйшера присоединяться южные окраины гор, начиная с Высокого Хребта до реки Синяя, отрезки пахотных полей, берущих своё начало возле Великой Степи и заканчивающих в городе Вэйрус, и разрешение на торговлю черного шелка, угля, каменной руды и драгоценных камней не возле окраин границы, а в столице. Судя по кислым минам советников, Ирден предложил что-то невообразимое. На любой протест Первый Советник выразительно изгибал черную бровь и, усмехаясь, объяснял, что будет в будущем, если сейчас «зажаться в собственных желаниях и добровольно предложить собственную шею», красочно описав перспективы государственной казны в случае отказа. Решение было единогласным. Только Вильтер в противовес сказанному, довольно улыбаясь, предложил Ирдену «обговорить детали» за бокалом дорогого вина и к завтрашнему же дню согласовать документы с послом, на что мужчина согласно кивнул. Выпивать он любил.
Детали обговаривались долго и никак не хотели заканчиваться, к счастью, на очередную попытку уйти Вильтер отпустил подчиненного, пожелав тому поскорее отрезветь до утра. Стоило только голове мужчины коснуться подушки, как мир поплыл и затянул в петли сна, где было голубое море и соленный бриз. Усталость взяла верх над сознанием.
Ровно через час суть сна стала искажаться, менять направление и выстраивать из осколков совершенно другую картину. Вот туман рассеивается, Ирден оказывается в сумраке леса и наблюдает, как сгнившая листва опадает с темных кронов. Тишина ластится и окутывает его с ног до макушки. Звенящая пустота делит пространство с лёгким и незаметным ветром, который словно пытается предостеречь приближающуюся беду, но не может достучаться до самого Ирдена. Вот на мгновение всё застывает, а затем зловещий лес словно смыкает губы и издаёт женский крик. Мышцы по всему телу мужчины откликаются судорогой, а сердце сжимается от болезненного толчка.
— Дойти, — незнакомый шёпот разлетается беспокойной птицой повсюду. — Мне нужно дойти.
А затем вновь туман, который на короткое время предоставляет дракону уловить женский силуэт, мелькнувший на поляне. Призрачная девушка с яркими зелёными глазами появилась из ниоткуда, её пустой взгляд светился среди сгоревших деревьев. Она протянула руку в противоположную сторону от Ирдена и хрипло прошептала:
— Мне надо вернуться. Назад, домой. Меня ждут.
Советник сжал камзол, который стал вдруг теснить выпрыгивающее из грудной клетки беспокойное сердце и мутным взглядом следил за тем, как незнакомка постепенно исчезает, уступая место безпростветной мгле.
— Верни меня обратно, — мольба тонет в надвигающемся мраке зловещего леса.
Зверь внутри мужчины издал утробный рык, возвращая из сновидений в реальность. Когда Ирден наконец-то проснулся и открыл глаза, уставившись в каменный потолок, он понял, что это и есть тот самый древний зов, который тысячелетиями воспевали в легендах и которого он так долго ждал. Лайонэр. Его долгожданная лайонэр.
Связь была настолько сильной, что вместе с человеческим обличьем вслед взбунтовалась животная ипостась, нуждаясь в податливом теле незнакомки для закрепления брачной метки. Нутро пылало от желания, скручивало внутренности и требовало выхода. Если бы не холодная ночь, которая остужала разгоряченное тело мужчины и возвращало ясность ума, то оборот стал бы лишь вопросом времени, как и разделяющее расстояние. Впрочем, причитания о том, что завтра он должен обязательно присутствовать на подписание договора тоже играли не последнею роль.
Ирден ходил по комнате, пытаясь предотвратить полную трансформацию в дракона и успокоить возбужденное тело. Однако лишь выйдя на балкон, вдохнув свежего морозного воздуха и убедив себя в том, что завтра после того, как посол покинет дворцовые апартаменты, он тут же устремится вслед за магической нитью связи, мужчина сумел справиться со своей второй ипостасью. Напряжение, скручивавшее его тело, постепенно начало уходить. А затем ровно через час Ирден ощутил, как этот древний аркан подозрительно быстро истончается, а зов утрачивает свою силу.
Когда чутье стало притупляться, образ девушки стал развеиваться подобно жалкой иллюзии, очертания поплыли, черты лица забылись, лишь сверкающие зелёные глаза до сих пор смотрели на него в упор, словно навязчивый дурман. Вспышка, и нет больше той привязанности, зов замолк, нить исчезла, оставив после себя веер непонимания и удивления.
Первый советник остановился напротив зеркала и закрыл глаза, пытаясь уловить ускользающий аркан и прислушаться к собственным ощущениям. Взрывные эмоции остановились, притихли. Молчание тянулось до тех пор, пока мужчина не скрыл потемневшее лицо в ладонях.