Но больше всего проблемнее оказались гематомы, полученные на радостях при встрече с тяжелыми предметами. В течение первых двух часов внутри живота всё плющило, заставляло при каждой скачке морщиться и сгибаться в бумеранг, но постепенно боль становилась едва ощутимой, с холодным покалыванием, после чего и вовсе отпустило. Следующим этапом было сращивание ребра, которое ломалось с той же периодичностью, что и телефон, выскользывающий гадюкой из подрагивающих пальцев в неподходящий момент и ежедневно пламенно целующий асфальт в моём мире.
Да, было больно. Да, я терпела. Сжимала зубы и прятала побледневшее лицо под капюшоном, баюкая рукой саднящее место. В первые минуты, не выдержав внутреннего консервирования, я расстегнула черную рубаху и досадно поморщилась. Ушиб посинел и местами кровоточил, огромный синяк был размером с два здоровых кулака, кожа отслаивалась подобно лицу Фредди Крюгера, обнажая зрелище не для слабонервных. Но спустя каких-то два часа зуд прекратился и все затянулось. По крайней мере, я больше не чувствовала никакого дискомфорта и не корчилась.
К тому моменту времени, когда горизонт стал окрашиваться в алый, до меня болезненной снизошло, что я всё-таки похожа на овощ: сорванный с места, вымытый в моём случае отнюдь не водой, а обстоятельствами, помещенный в субстанцию проблем на долгое время бродить и познавать вопросы бытия.
Одну блондинистую особу мысли философского плана нисколько не волновали, у неё дела обстояли не лучше моих: жёлтый синяк, который угнездился под глазом в процессе нашей драки, все ещё не сошел на нет и, кажется, подсвечивал нам дорогу, ушиб на ноге и ссадины, выглядывавшие из под рваного подола брюк, красиво так кровились. Учитывая то, что она не имеет никакой магической подпитки и отменной регенерации, мучилась она изрядно, но терпела не хуже советского солдата, которого взяли в плен немцы.
— Впереди мертвые места, — обрадовали меня под утро вовсе не кофем в постель, а завидной новостью. — Болото тянется на несколько километров, придется объехать.
— Мертвые места? — сонно переспросила я, решив что мне послышалось.
— Аномальные зоны. В таких местах вовсю хозяйничает нежить и прочие мёртвые твари.
Ага. Своеобразные чернобыльские зоны, где нет ничего святого и живого. Серый лес, несомненно, относился к аномальной зоне, где кишали опасные твари. Там тоже не пахло особой дружбой народов, зато какой был запашок желаний насущных и калорийных. Хорошо расположились. Не надо платить ни налоги, ни пошлины, спокойно влачат своё существование и сгнившие ноги, не беспокоясь, что завтра им не выдадут зарплату.
— А кто там? В этих болотах? — интерес любопытно навострил уши и поддался вперёд. Если в Сером лесу зомби, рогатые волки и хищные говорящие кусты, то как обстоят дела на болотах?
— Мавки, шептуны, болотники, скользящие. Иногда встречают даже кикимор, но это бывает довольно редко. Болотные ведьмы не такие любительницы показываться на глаза, у них разговор короткий — утопят да дело с концом, — обрадовала блондинка, не отрывая взгляда с дороги и мерно покачиваясь в седле.
Мавки, болотники и кикиморы мне известны, благодаря фэнтези романам и русскому фольклору. А шептуны и скользящие что за звери? Интересующий вопрос тут же был задан Винке, на лице которой после моей реплики отразилось сначало недовольство, а затем тяжёлая мозговая деятельность.
— Шептуны чем-то похожи на леших: заговаривают путников сладкими речами или голосами заблудившихся знакомых и уводят тех в топь. А скользящие, — на очередной кочке она поморщилась и, слегка нагнувшись, поправила окрававленноый кусок штанины, чтобы уже продолжить спокойным голосом рассказ о тамошней фауне: — Я их никогда не видела. Мельком слышала от всяких сплетников, что возле какого-то городка была похожая тварь. Перевоплощаться умела. Несколько лет назад на одну из деревень ближайших напала, притворившись сиротой, у которой родители погибли. А жители там добрые и отзывчивые. Вот и пустила одна семейка кроху переночевать, так утром и обнаружили останки. Всех сожрала, даже детей не пожалела.
Все больше убеждаюсь, что здешний мир будет меня радовать все больше и больше. В основном, фауной. Если вернусь домой хотя бы калекой, то это уже будет удачей.