Тем временем в редколесье разворачивалась миниатюрная версия апокалипсиса: деревья под натиском бури сгибало то в одну сторону, то в другую; опавшие листья поднимались в воздух и их уносило в сторону тропинки, которая уходила в сторону того самого гиблого болота; ветер выл серенады и кружил вокруг наших испуганных коней, нервно плясавших на месте; над головой грохотал гром, принуждавший каждый раз испуганно вздрагивать и нервно ёрзать на месте. Когда на минуту всё, словно застыло, я в предчувствии небывалой подставы медленно подсела поближе к куртизанке. Опасения оказались не напрасны: на землю хлынул такой сильный ливень, что крупные капли дождя через каждые десять секунд обмывали нас даже через густые ветви деревянного исполина.
Наблюдая за тем, как следом за мной промокает постельный комплект и сама припадочная, я хмуро уставилась на бледное лицо Винки, по щекам которой забегали мокрые дорожки. Совесть недовольно цокнула и скорбно промолвила, что такими темпами на одного мертвеца станет больше. Времени на внутренние разборки у меня было немного, поэтому я решила, что хуже уже не будет, и начала снимать с себя серебряный нагрудник. Когда с запонками было покончено, я убрала ненужную железяку в сторону и нависла над болезненным лицом девушки. Всё ради того, чтобы кто-то не двинул копыта.
— Надеюсь, это того стоит, — под завывания стихии я поправила самодельное одеяло и легла к Винке, прижимая ее разгоряченное тело ближе к себе и тем самым укрывая от бешеного напора ливня. — Просыпайся поскорее, слышишь?
В качестве ответа была очередная вспышка голубой молнии.
Гроза бушевала вплоть до глубокой ночи, не переставая разбрасываться каплями дождя и резкими выпадами грома. За всё долгое время я не могла сомкнуть глаз, прислушиваясь к истерии природы и ещё сильнее сжимая ткань чужой жилетки. Домыслы по поводу того, что нас либо шарахнет электрическим разрядом, либо хлипкое деревце проверит на прочность нашу живучесть, придавив каким-нибудь обломком, никак не хотели покидать территорию реалиста и вовсю маячили в зоне видимости истерики.
В эту дождливую ночь мои детские страхи оживали и находили отражение в тенях деревьев и других растений. Иногда мне казалось, что в кустах шарит чья-то мохнатая морда, из-за чего страх пробирал настолько, что дотрагиваться до холодной стали дисептро стала для меня в те моменты мимолётного ужаса невольной привычкой.
Разговоры не о чем между мной и бессознательным телом куртизанки минутами успокаивали и дарили призрачное чувство безопасности. И, конечно же, надежду на то, что если меня и съедят, то я не буду в этом одинока. Бросать беспомощную Винку на ужин воображаемым тварям было подло и не совсем по-дружески, поэтому грозу я вытерпела с героическим достоинством, хотя и потеряла в процессе сотни нервных клеток.
Когда в редколесье наступила тишина, а грозовые облака поплыли дальше терроризировать местных жителей, уступив место яркой и полной луне, я не поверила своим ушам. В траве во всю стрекотали сверчки, птицы, отойдя от недавней вариации конца света, продолжили дальше напевать свою а капеллу, а на свежий воздух вылетела толпа жаждущих крови насекомых. Мне пришлось слегка приподняться, разминая затекшее тело, и для достоверности оглядеться. Гроза ушла, а нынешнее утро обещало быть тёплым.
— Винка, просыпайся, — сипло донеслось из онемевшего горла и, уповая на чудо, предприняла ещё одну жалкую попытку добудиться до блондинки. Однако в ответ вновь получила молчание с примесью жужжащих рядом комаров.
У меня просто не было слов. Упасть в обморок и спать практически целые сутки, а то и больше, казалось для меня дикостью. Бросить нас вместе с лошадьми на произвол судьбы и прихоти природы приравнивалось по меньшей мере к запланированой пакости. Словно Винка нарочно сымитировала припадок, чтобы отвязаться от меня хотя бы на время и тем самым отыграться за происшествием с Хэном. Хотя... Окровавленная нога, которая была перебинтована её же белой рубашкой, уверяла нас в обратном.
— Где она успела так пораниться? — задумчиво произнесла я, вспомнив длинный порез в области щиколотки. Неужели Хайт?
Упоминание о разбойниках заставило меня побледнеть и судорожно подхватить с земли серебристый нагрудник. Он мог, ещё как мог. Только зачем нужно было... Случайная догадка выбила из ослабевших рук железяку, из-за чего она плюхнулась на мокрую землю с отчётливом звоном. Порезали не случайно возле сухожилий — обычно после такого особо не побегаешь. Тогда получается, что... Теперь мне всё стало ясно. Именно из-за этого она не смогла сбежать тогда, когда я отвлекла внимание отряда Хайта на дисептро. Вот же урод. Нет, уродище. Если бы тот незнакомец не подоспел бы вовремя, то такие ранения показались бы нам цветочками.