Отвязав свой транспорт от дерева, я с первой попытки запрыгнула на седло и поправила окровавленную повязку, чтобы та не слетела. Именно в этот момент из кустов выпрыгнул целый десяток, а может больше, таких же тварей. Они даже не притормозили, чтобы освободить пострадавшего — со всех лап бросились ко мне, разбрасываясь слюной. Лошадь даже не пришлось подгонять: движимое имущество разбойников, как только услышала посторонний шум из леса, тут же дала ходовую. Именно благодаря реакции породистого коня, между мной и толпой неизвестных существ было добрых пять-шесть метров.
Ночной марафон «Крути педали, пока не дали» был официально обьявлен открытым.
15.1 Глава
Запахло сухим мхом, запахло нечистой силой,
Дева, что плела косу, покажется красивой,
В очах прекрасных найдёшь свою погибель,
В болотистах водах она себе властитель.
Мона Аддерли
***
— До сердца холод проберет, — чувствуя, как все внутри коченеет от ужаса и страха, я отдалась поэзии: — В дали от дома тьма и лед...
«Не верь же путник никому, когда идёшь ты через тьму», — продолжил тем временем дрожащим голосом инстинкт самосохранения и, всхлипнув, наконец-то замолк.
— Не виден путь коль скрылся свет, — тем временем не сдавалась я и пыталась успокоить внутреннюю дрожь. — Луна не светит, солнца нет...
Сбоку что-то промелькнуло и затерялось под сводами корявых деревьев.
— Тоннель исчез, остался ты, на корм болотистой судьбы, — после некоторого молчания внесла свою лепту в стихотворение я, и зеленоватая жижа забулькала вновь, отреагировав на лёгкое движение руки, ещё сильнее заглатывая меня по пояс.
Кто же знал, что мой последний рваный шаг станет для меня фатальным? А ведь всё шло довольно плавно — по крайней мере, меня не съели. Да, погоня, к счастью, прекратилась, так толком и не начавшись. Не знаю, благодарить мне своего коня за это или, если удастся его поймать, пустить тварям на пробу.
Вдали что-то хлюпнуло и мелко так зашипело.
Нет, всё-таки тварям: если от бегущих и голодных монстров я бы ещё убежала, то выбраться из мутноватой лужи, куда меня благополучно засосало уже наполовину, вряд ли. Тем более надежда на то, что какой-то полоумный проходимец будет проходить мимо болот и ему вдруг станет интересно посмотреть, что за диво дивное тут творится, тем самым вытащив меня из кучки проблем, превратилась в прах уже после первого часа долгого погружения.
Не думала я, что эта гадкая лошадь и одновременно украденная ходовая гарнитура бандитов успеет нагадить мне по самую шею и отыграться за своих хозяев.
— Лучше бы меня съели, — затравленно произнесла я, прислушиваясь к посторонним «хлюп», «бульк» и «ква».
Убегать от компании жутких монстров, которые, словно сотрудники ГИБДД, с остервенением пытались меня догнать и сравнять счёты, было сложно. Сложно в психологическом плане. Потому что в те недолгие пять минут, пока мы с конём старательно уносили свои конечности, моя скромная персона задалась очевидным вопросом: зачем я рискую ради Винка?
Ответом послужили слова нравственного характера со стороны совести, которая твердила: «Богом данная жизнь не может так просто...» — и залилась серенадой о грехе и святости на довольно долгое время. Логика же под конец глубокомысленно заявила, что Винку мы спасли совершенно по другой причине — гид и попутчик до Вэйруса нам нужен был целый, а не выданный тварями по частям, а после мельком добавила, что этим самым безумным поступком мы, возможно, искупили вину перед куртизанкой.
— И это всё? — возмутилась моя трусливая натура тогда, не желавшая так глупо умирать, а затем понеслась по пути самобичевания и самоукора.
Когда я слегка оклемалась от своего же нытья, то первое, что я увидела — проклятое болото, к которому мы активно драпали. Я пыталась свернуть обезумевшую лошадь в сторону, дёргая ее за уздечку, но копытный транспорт решил всё за двоих — эгоистично взбрыкнул и просто выбросил неопытного наездника, то бишь меня, из седла, а сам дал заднюю, маша мне на прощании черным хвостом.
Каждый из нас, думаю, в самой безвыходной ситуации начинает верить в высшие силы — в Бога. Студенты, которые с удовольствием проводили время на веселе вместо подготовки к экзаменам, к началу сессии начинают приходить в себя. Школьники, что прозевали весь учебный год возле социальных сетей, летом осознают, что экзамены не сдадут себя сами. Даже пьющий забултыга впервые оказавшись за решеткой, резко трезвеет и возвращается в реальность. Все они и остальная масса общества вспоминают, что проблемы могут решиться, если на время отринуть свои убеждения и возложить груз неприятностей на божественные плечи.