Как же, они ведь веруют в Бога, а значит высшим силам надобно оправдать веру смертных. Только вот сверху так не считали и активно игнорировали мольбы людей, наплевав на глупые головушки с пьедестала небосвода уже со времен динозавров. Лишь единицы, которые поистине были в затруднительном положении и имели душу добряка и трезвенника, удостаивались чести окунуться с головой в котёл чудес, где могли отыскать то, о чем так грезили.
Я же, видимо, ещё с самого своего рождения находилась в черном списке божественного пантеона, где моё имя было красноречиво обведено красным.
Вера в высшие силы погибла вместе со мной ещё в Сером лесу, удачно перекочевав в пасть мертвому губителю. Надежда на удачу канула в небытие, когда я преступила границу иноземного портала, где и затерялась. Поэтому оставшись наедине с голодными тварями, мысли о чудесном спасении опасливо обошли меня стороной.
Следовательно, единственное, что осталось для моего лихорадочного разума, так это задастся актуальным вопросом: сможет ли человек выжить, потеряв пару конечностей и несколько килограммов в весе? Ответом было однотонное рычание зубоскалящих существ.
Две-три минуты судорожного бега от толпы монстров подтвердили мои опасения. Неизвестные гиены ни разу за все время не попробовали ускориться и обогнать меня, преследуя лёгкой рысцой. Они загоняли меня в угол — направляли прямиком в проклятую топь. Даже черного коня, на котором я имела честь сидеть, с самого начала нарочито специально отгоняли в сторону аномального болота. Хищные твари были разумны, что пугало намного сильнее, чем их укомплектованные в два ряда зубы. Игру, что затеяла по собственной глупосте я, изначально была проиграна.
Когда мои стопы достигли чужой территории, придавив болотную травку, что засвидетельствовала моё прибытие, я без сил свалилась на землю. Именно в тот момент я вновь ощутила на языке вкус отчаяния. Такие знакомые черные, словно сгоревшие, деревья, запах гнили и сероводорода, и, конечно же, ненавистный серовато-зеленый туман... Неужели я вновь умру в таком месте? Неужели никогда не попаду домой и не увижу отца? А как же Миха, мама и бабушка? Они же ждут меня. Я же обещала быть рядом... Быть рядом всегда.
В тот момент я успела попрощаться и с родными, и с Винкой, и с целителем, чье имя благополучно забыла, и с драгоценной жизнью, вовсю представляя, как пойду на корм хищным зверюгам. Зажмурив глаза, я сжала кулаки и смирилась со своей участью, ожидая своей смерти. Но прошла минута, за ней вторая, а затем и третья, неизвестные твари никак не хотели приступать к трапезе, прервав тем самым поток жалостливых прощаний. Когда я удосужилась открыть свое всевидящее око и приподняться, то мой сканирующий взгляд выглянул через плечо. А там меня ждала знаменательная картина: в двух метрах от моих серебристых сапог, в числе штук десять-двенадцать, иноземные гиены, сверкая оранжевыми глазами, активно выполняли набор упражнений «вдох-выдох-свист-вдох». Границу проклятого болота они отказывались нарушать и обедали мной на расстояние.
Я шарахнулась в сторону на добрых шесть метров и, испуганно оглядываясь назад, решила воспользоваться шансом и скрыться с обзора видимости голодных животин — побежала туда, куда повели дрожащие ноги. А там уже путем недолгих размышлений, я поняла, что с тварями точно было что-то не так. Вопросы: зачем же они привели меня сюда? зачем пощадили и не съели? — волнующе пульсировали в голове даже сейчас, в этой зелёной жиже.
От воспоминаний отвлекла серия скрежетов, которая последовала из соседних голых кустиков. Я осторожно повернула голову и с опаской пригляделась к источнику звука.
— Эй, кто там? — на мой испуганный ропот высунулась зеленоватая мордочка — крыса с длинным пушистым хвостом, который был заляпан грязью. Странный грызун, наблюдая за мной глазами бусинками, был размером с мой локоть и смешно дёргал усиками.
Пока я с трепетным испугом смотрела на этого недокролика, животинка подмела землю, где сидела, хвостом и перебежками двинулась ко мне.
— Кыш отсюда! — крыса на мои потуги не обращала никакого внимания, поэтому спокойно достигла края мутноватой впадины и приподнялась на задние лапы. — Вот же... Иди отсюда, шерстянка! Брысь!
Грызун, видимо, обидевшись на мою грубость, навис над лужей и сунул туда свою конечность. Удостоверившись в своей относительной безопасности, он повернулся ко мне своим задним перстом и всколыхнул трясину своим хвостом. Жидкость, прийдя в движение, раскрыла свою пасть по шире и стала активнее пожирать моё тело, затягивая вглубь.