У меня началась паника.
— Пшел отсюда! Грызнявка, фу! Не трогай, кому говорю! — отчаявшись отогнать упертого четверонога, я набрала в ладонь грязь и кинула в сторону ненавистного зверья.
Как бы странно это не прозвучало, но попала в эту махающую и гнусную шапку я с первой попытки. Млекопитающее же, почувствовав на своей шерстке тяжесть грязи, с возмущенным писканьем прекратила своё занятие и приступила к штурму моей лужи: вовсю шипела и бегала по кругу, пытаясь достать своими когтями, не менее взбешённую этим произволом меня. Если честно, то я впервые за всё время была рада, что нахожусь от этой чернобыльской твари на таком значительном расстоянии. Внезапно появившиеся внушительные шипы на её лапах очень уж напугали.
К слову, жижа уже вовсю облизывалась на меня и достигла груди, проглотив экипировку. Через каких-то двадцать минут трясина обещала со мной покончить раз и навсегда, оборвав тем самым весь мой род на корню и разочаровав моих почивших предков. «Умереть из-за какой-то крысы — как глупо», — оклемавшись, прошептал инстинкт выживания.
На секунду мне показалось, что кто-то вынурнул из такой же лужи, только более габаритной, и вновь ушел под грязную воду. Смазанное движение в стороне приковало не только моё внимание — болотная ондатра остановилась и настороженно приподняла небольшие ушки, принюхиваясь к тяжёлому воздуху. Поддавшись сиюминутному порыву, я тоже притихла.
Аномальная топь была богата на разнообразные звуки, будь то шипение в трясинах и их странное бульканье или неожиданные шорохи и звериные крики вдалеке. Из-за ночной темноты атмосфера этого места становилась более пугающей и опасной. Но за всё нелегкое время пребывания в этом гиблом месте, в зону моей видимости ещё не попадала ни одна, упомянутая блондинкой, хищная нежить. Тем не менее, здешняя жизнь мне казалась застывшей — никакой активности со стороны местной фауны, лишь сама деятельность болота, которая была богата на отвратительные запахи. Сейчас же, на мгновение прислушавшись, я не заметила ничего подозрительного — все то же кваканье и постороннее хлюп.
Припав мордой к земле, крыса стала медленно отходить подальше от меня, гипнотизируя что-то за моей спиной. Но не успела я повернуть голову и рассмотреть, что же такое впечатлило бедное млекопитающее, как пушистая грызнявка развернулась и шустро ринулась домой, перепрыгивая через мелкие впадины. Стоило ей набрать разгон и даже увеличить между нами расстояние на пару метров, как в очередном прыжке, над трясиной, из лужи с отчётливым свистом выскочила чья-то рука и поймала четвероногую прямо в воздухе.
Появление нового действующего лица в этой обстановке было чем-то похоже на рождение инопланетного «чужого»: из болотной жижи, разбрасываясь грязью, стало выныривать что-то похожее на человека.
— Женщина...— выдохнула я, заметив полную грудь и длинные волосы.
Незнакомка была в тине, пучок зелёной растительности забавно свисал с её грязной головы. Сильные руки, чьи пальцы украшали черные ноготки, довольно сжимали шею пойманной добычи, последняя, кстати, испуганно пищала и всячески пыталась вырваться. Лицо незнакомки недовольно дёрнулось, после чего она большим пальцем коснулась челюсти грызуна и одним резким движением сломала шерстяной шапке шею. Хруст — и в руках уже не трепыхающееся животное, а безвольное тело, которое опустило лапки и прекратило любую активность.
Страх сковал горло кольцом, не давая выдохнуть, и пустил вирус по моему телу. Воздух рядом с нами стал тягучим и давил на моё неокрепшее сознание плинтусом чужого присутствия. Тело стало мелко трясти, а во рту пересохло. Интуиция кричала, что настала та самая пора, когда нужно было срочно делать выбор: либо бежать, либо топиться. Неизвестное существо женского пола заставляло все мое трусливое нутро просто бунтовать, повергая в ступор.
В то время, пока я пыталась не дать своим чувствам вырваться испуганной ланью наружу, «чужая» смахнула с лица природную косметику и убрала темный водопад волос в сторону, чтобы лучше разглядеть территорию. Горящие в темноте зелёным светом глаза с отвращением посмотрели на крысу в руках, а затем зубастый рот чисто по-женски недовольно скривился и произнёс нечеловеческим голосом:
— Никогда не любила грызунов, — и вопреки словам незнакомка отправила в рот мохнатого террориста,заглатывая того полностью, даже толком не пережевав.
— Етить, — нервно донеслось с моей стороны.