- Потом меня занесло сюда, на болото, - с небывалой душевной болью я ведала кикиморе свою грустную историю под названием «Жила была да померла». - Так я попала в жо... - запнувшись, моё чувство самосохранения вовремя перекинуло нецензуру через прогиб и продолжило: - В Харгард.
Девушка напротив меня приподняла хвост и задумчиво повела им по земле.
- Знатно тебя потрепали, - через минуту вынесла вердикт кикимора, приподняв взгляд ярких голубых глаз на меня. - Значит не нравится тебе здесь?
- Ну знаешь, - я попыталась подобрать подходящие слова, чтобы не стать жертвой местной красотки, но в голове вертелись высказывания, которые в основном начинались на «х», «е» и «б». Кроссворд в своем алфавите собирать мне не хотелось. - Я бы лучше дома посидела.
- Неужели в том мире тебя ждёт кто-то? - игриво оскалилась русалка, приблизившись ко мне. - То бишь мужчина есть?
Присутствие болотной «проблемы» угнетало, но не настолько сильно, как в первые минуты впечатляющего знакомства. Час моих ораторских способностей и увлекательных рассказов расположили девушку на сторону внеплавательного времяпровождения и отложения будущего линчевания меня в местных лужах на некоторое время. Но столь щепетильные и хитрые вопросы, которые временами задавала нечисть, заставляли иногда сомневаться в её наивности и напускной глупости.
Болотная ведьма, заметив мой ступор, удобно расположилась и любопытно заёрзала на месте, явно уверенная в том, что мои мысли занимает розовая тюль романтического флёра и что ей предстоит выслушать трагическую историю моей любви через пару страдальческих ахов и вздохов. Чтобы не разочаровать свою слушательницу, я густо покраснела, припомнив одного своего завоевателя.
- Да, - с придыханием ответила во мне любовь, припоминая могучего, идеального, пухлого и волосатого идеала. - Мне бы сейчас его обнять, поцеловать в усики, почесать за пузико и по привычке дёрнуть за длинный...
- Можно и без подробностей, - кашлянув в ладонь, кикимора слегка зарумянилась. - А как звать его?
- Миха, но, когда мы наедине, я его зову Михаил, - невинно захлопала ресницами на блестящий взгляд слушательницы и продолжила расхвалять достоинства своего сожителя, словно на данный момент находилась на программе «Давай поженимся!» и моей целью, как матери, являлось сосватать алкаша-сыночка за даму высокого положения: - Он такой хороший! Греет меня по ночам, всегда рядом, к лотку приучен и во всём меня слушается. Только вот стерилизован, но я думаю это даже к лучшему.
- Стерилизован? - непонимающе донеслось от «дамы высокого положения».
Вкратце объяснив, что же это у нас такое, я лицезрела, как зеленоватый оттенок лица кикиморы стремительно перешёл к бледному. Представив столь жестокую картину, она с ужасом прикрыла задрожавшие вдруг губы.
- Да бегал гад мохнатый к соседке Мурке, ей детишек заделал, - в своё оправдание произнесла взволнованной кикиморе и едва плечами не пожала, мол, сам меня вынудил.
- Ох, бедняжка, - опечаленно произнесла та, жалея то ли меня, то ли моего кота.
- Разве он не твой возлюбленный? Зачем же так жестоко?
Шок отступил и на лицо незнакомки поползла хмурая маска, которая отразила беспокойство и недоумение кикиморы.
Не такой сказки про любовь она ожидала. Нежный слух хотел уловить историю о бедной принцессе, то бишь обо мне, мучавшейся в другом мире от тоски к своему возлюбленному. А в руки всунули дикий кошмар сценаристов, где доминировали какие-то волосатые оборотни с именами заядлых негодяев: Миха, Мурка и Женя.
Мне не понравилось, что моего кота приняли за того самого «прынца», самозабвенно ждущего мою ветреную персону на подоконнике с розовыми шторами в родном мире. «О, Евгеша, где мой КитиКэт?» - прозвучало слезливо в голове, и я поморщилась. Если Миха заговорит от голода, наконец-то повстречав меня, тогда это точно будет тем ещё представлением: два монстра с подвешенными языками будут услаждать слух соседей отменной бранью каждый вечер. Я уверена, что четырехногий, как только обретёт способность самовыражаться, всё без стеснений выскажет мне в лицо и потом на нём же оставит «благодарности» от всей звериной души за поломанную кошачью жизнь.
- Нет же, - я отрицательно мотнула головой, отгоняя всякие мысли о рыжем монстре. - Миша - мой питомец, а не любовник, - невзначай обронила обломисто в моём исполнении, наблюдая как девушка тут же изменилась в лице, словно разочаровавшись в своих фантазиях. - У меня нет никого в своём мире, кроме родственников.