- Это что ты наделала? - прорычал сумасшедший, скрипя зубами, по которым я успела хорошо так заехаться.
Внутри проснувшийся страх смешался с гневом.
- Ты мне чуть руку не оторвал, сумасшедший!
- Я ничего не делал, поехавшая!
И, не особо думая, я ударила вновь. «Драка!» - восторженно заорала депрессия, предвкушая будущее веселье. Однако в полёте мою другую, не травмированную, руку запросто перехватили ещё на подлёте к хамскому лицу - и расплата за прикосновение не заставила себя долго ждать. Я снова заорала, только уже матом. Мужчина вздрогнул от моей бурной словесной реакции и тут же отбросил ладонь в сторону, будто она была заразной.
- Я тебя... - болезненно пыхтя, угрожающе начала я, - утоплю, рыбак хренов!
Купальщик недовольно нахмурился, но ярких признаков своего испуга после прозвучавшей угрозы не выказывал.
- Не переоценивай себя, - нахально донеслось в ответ, это явно было вместо: «Давай обсудим все мирно, ты извинишься и я извинюсь, а потом мы пойдем пить чай с бубликами».
- Вот как значит?
Я правда хотела избежать худшего развития событий, но моё терпение пересекло границу, где висела кричащая табличку «За вход платите адекватностью! Дальше только насилие!».
- Чая не будет значит?
- Какого чая? - подозрительно покосился на меня седовласый.
Посильнее замахнувшись, но на этот раз уже ботинком, я пнула его по ноге, вкладывая в удар надежду на то, что после этого он навряд-ли сможет вообще встать. Мужчина не завыл, нет. Он зарычал. Задрожав от неожиданного удара, но при этом даже не сдвинувшись с места, он поднял на меня звериные глаза, где на дне горящего янтаря, кажется, прощались с купальщиком последние крохи его спокойствия.
- Скажи спасибо, что не по бубликам, - нравоучительно произнесла я, глядя на него из под мокрых прядей и водорослей.
- Мне ещё тебя и благодарить нужно?
Чужие ноздри напротив гневно затрепетали, лунный свет косо проехался по лицу, являя мне вид довольно симпатичный, если бы не устрашающий и грубый шрам, который тянулся с левого уголка губ почти что до самого уха с увесистами серёжками. Черты лица неизвестного вдруг стали отдаленно напоминать человеческие. Боль и вправду исчезла, потому что мне вдруг стало на неё всё равно. Я поняла, что поспешила со своими глупостями.
- А не пора ли тебе домой, чудовище? - ему почти удалось сказать это без гневной дрожи и желания расправиться со мной без всяких предварительных бесед.
Я непонимающе приподняла бровь, чуя неладное.
- Это куда же?
- Обратно, на дно! - и столько предвкушения в голосе.
Мысли после прозвучавшего шепнули уже кое-что более адекватное - мне предложили бежать и не оглядываться. И я согласилась, выпалив на прощание:
- Сам туда и катись! - и снова ударила его по тому месту, где планировала оставить перелом.
На этот раз мужчина вздрогнул и упал на одно колено под свой же возмущенный крик «Стерва!». Это придало мне дополнительное ускорение на развороте. Хлюпая во всю ботинками, я бежала в лес все ещё мокрая до нитки, бежала от расправы эксгибициониста, который, скорее всего, отморозил себе всех наследников, пока выяснял со мной отношения.
Перепрыгнув через поваленное дерево, я почувствовала дежавю, когда стала углубляться все дальше и дальше в лес. Не слыша за собой погони и ненормального рычания не менее ненормального, я обрадовалась. Обрадовалась тому, что, кажется, кому-то сломала ногу. Вслед за радостью пришло раскаяние.
- Вот дура! Опять сама нарвалась!
Если бы меня сейчас видела Айрэна, ей бы несомненно понравилось тамошнее зрелище. Сцены с переломами и насилием - это кикиморе нравилось, как и моральное издевательство над обманутой мной. Закинула меня к ненормальному голому психу! Ну спасибо, удружила!
На двадцатом кусту я выдохлась, но останавливаться не планировала. Седой эксгибиционист мне мерещился на каждом углу.
На следующем крутом повороте я не рассчитала своих сил и влетела бы в дерево, но внезапно возникший словно из ниоткуда портал, выплюнувший в темноте кого-то мне на встречу, это предотвратил. Знакомые черные щупальцы, будто пульсировавшие вены пространства, были мне знакомы до болезненных судорог, как и мужчина, что во избежание нежелательного столкновения, успел перехватить меня за плечи.
Такие же горящие в темноте глаза, но уже с зелёным отблеском, и хищный прищур. Знакомый темный бархатный плащ с серебристой вязью и кожаные перчатки, сомкнувшие на плечах, будто наручники. Секунда, и в хлорофилловых прожилках вспыхивает узнавание, затем удивление, а позже гнев.