Конец траншеи оказывается всего в двадцати шагах, и кончается она тоже чем-то вроде блиндажа, в один накат. Всё лучше, чем ничего…
Проползать мимо растерзанных будто чудовищной собакой, ну, или уж ти-рексом, трупов, с развороченными животами и оторванными руками-ногами, стараясь не задевать их – жутко! Нет, не жутко – а чудовищно жутко! Потому что сейчас, когда увидал «обстоятельства», невероятно сложно втюхать своему мозгу, что это – только картинка! Иллюзия! Работа Машины!
Ну вот не хочет мозг верить в то, что это – невзаправду!..
Диким напряжением воли удерживаю новые позывы к рвоте – сейчас не до этого, а нужно успеть залезть в укрытие!!!
Вот и падаю на пузо, поскользнувшись на мерзкой луже – из крови, но по инерции всё равно въезжая головой вперёд в это самое укрытие.
И вовремя! Прямо за спиной как ухнет, как бахнет! По голове словно осёл лягнул! В ушах чудовищно звенит, жутко больно – то ли выбило мне барабанные, то ли – контузия! Меня буквально приподнимает на мягких руках, и вбрасывает вглубь землянки!
Чёрт возьми. Моргаю, трясу головой. Разеваю несколько раз рот – не сразу, но помогает. И вот вокруг и проясняется – зрение по-крайней мере снова при мне…
О, Господи!.. (Прости, что помянул всуе…) Сразу становится не до собственных «ощущений».
Потому что в землянке с десяток трупов. Наших. И у всех такие жуткие раны… И такое выражение на лицах… Кто сам не видел такого – всё равно не поймёт.
Похоже, блиндаж использовали как склад. Для убитых. Или раненных. Пока было кому их сюда стаскивать. И перевязывать.
Отворачиваюсь, скрежещу зубами. Ах, вы ж сволочи фашистские. Легко воевать, когда у тебя и гранаты, и мины, и артиллерия, и автоматы. И танки. А у противника – только винтовки, «патриотизм», да русский мат…
Обстрел минами продолжается пять минут.
Похоже, просто очередной боекомплект мин закончился. Ощущаю, что он закончился по тому признаку, что земля подо мной перестала содрогаться. А самих взрывов вообще не слышал – точно: контузило. Но за пять минут как-то собрался с духом и силами. Оправданием мне может послужить только то, что никогда до этого меня не «бомбили». И в блиндаж с «нашими» трупами не попадал…
Но вот и более-менее пришёл в себя. Продышался немного. Могу встать, и идти. А, вернее – передвигаться. На четвереньках. Что и делаю.
На своей старой позиции разместиться не удалось.
Там вся траншея так разворочена, что укрываться невозможно. Сволочи. Метко целились. Профессионалы. Продвигаюсь дальше, обнаруживаю более-менее подходящее место – траншея и бруствер целы. Относительно.
Снова вываливаю слева от себя обоймы, трясу головой – так и гудит, зар-раза, всё это время, как казан. И кружится. Смотрю в оптический, моргаю, щурюсь. Заставляю взгляд сфокусироваться, и цветные круги перестать «плыть» и вибрировать по краям поля зрения. Понял я уже, что получил ещё и сотрясение мозга. И если в ближайшие полчаса не вкатят мне «горячий» укол, то – просто отключусь. Сознание уедет!
Значит, нужно успеть поубивать их всех до этого момента…
Вот и смотрю на них в свою оптику.
Идут, гады. И даже не бегут уже, а спокойно так движутся, пешком. Словно на прогулке. Видать, уверены. Что миномётчики справились с задачей. И сопротивляться уже некому.
А погодите. Сейчас я вам…
Вынимаю ту обойму, из которой использовал два патрона, кладу в карман. Вставляю целую – с пятью. Стреляю я быстро. Вот и проверим. Насколько быстро.
Удивляюсь своим мыслям: нет даже ни малейших колебаний, или сомнений, типа, что передо мной живые люди. И у каждого – тоже, типа, семья, дом. Работа.
Ваша работа сейчас, твари профессиональные, когда вы нагло впёрлись на нашу землю, одураченные Геббельсовской пропагандой – убить нас, нас всех. Мужиков. А женщин наших – вывезти к себе. В качестве бесплатных рабынь. И игрушек для удовлетворения вашей кобелиной похоти!
И заселить нашу освободившуюся землю своими …раными колонистами!
Так не бывать же этому! Плевать на гул в голове, и круги перед глазами!
Устанавливаю прицельную планку на сто метров…
На выстрел уходит меньше секунды, поэтому когда пять скалящихся, ковыряющих в зубах травинами, и переговаривающихся между собой бугаёв падают, так и не успев ничего понять, мордами вниз, в пыль, для остальных это настоящий шок! Они на мгновение ошарашено замирают. Но затем снова кидаются наземь. Но двигаются теперь уже вперёд! Хотя, конечно, не как на параде, и не перебежками, а ползком – по пластунски.
Видать, начальство приказало добить оставшихся в живых русских, и захватить упрямо сопротивляющуюся высоту любой ценой!