Впрочем, и все остальные её варианты мне нежелательны.
Больно потому что.
Вот и несусь на всех порах, стараясь только не наступать на слишком уж остро выглядящие обломки (Кожа ступней у меня, конечно, привычная, но лучше всё-таки перестраховаться!), и дышать равномерно. С сожалением констатирую, что ни одна зар-раза от меня особо сильно не отстала: чешут они, как гончие, настоящим галопом, и лапки так и мелькают, двигаясь куда быстрее моих нижних конечностей!
Но фору в пару десятков шагов всё же удаётся заполучить, и сейчас я напряжённо всматриваюсь в приближающийся, и подпрыгивающий от моих движений, лес: как бы туда вбежать поскорее. И найти какое-то естественное препятствие, хотя бы в виде того же оврага, чтоб я оставил его между собой и наглыми голодными тварями!
Преодолеваю на одном дыхании крутой откос, точно такой же, как тот, по которому спускался на равнину. Чешу прямо в чащу: благо, она словно тоже – та же самая. Отбегаю от кромки обрыва на пару десятков шагов, оглядываюсь. Ага. Удалось на время затормозить моих мышек-крысок: похоже, земляной откос не даёт им вскарабкаться ко мне так быстро, как они чесали по кирпичам, гравию и траве.
Но не повезло. Не прошло и десятка секунд, как они снова – тут как тут. И выражение на мордах первопроходцев, поднявшихся ко мне, ничуть не более толерантное, чем у Ти-рекса, видящего добычу. Да и сигналы в мозгу только усилились: хотят, гады такие, сожрать! И, похоже, ничего нового для них в преследовании жертвы нет. Они словно бы именно так и охотятся. Загоняя добычу до полного обессиливания. И тренируя таким образом серые мускулистые тела.
Ну, так не на такого вы сегодня напали, идиотки!
Направляюсь прямо, ориентируюсь по солнцу – чтоб светило мне теперь в глаза. Потому что так, я знаю, углубляюсь я в чащу. Перехожу на крейсерский ход: то есть – так, чтоб не бежать на пределе возможностей, и чтоб быстро не выдохнуться, а лишь бы не догоняли! Они ведь – тоже твари из плоти и крови, так что и обезвоживаются, и устают…
Хотя к концу первого часа погони, смахивая со лба пот, матерясь про себя, и задыхаясь от собственного же обжигающего дыхания,я уже не столь в этом уверен.
Но вот мне наконец повезло! Встречаю потому что довольно быстрый и широкий ручей. Ну как широкий: метров десять. И глубиной, как выяснилось, когда перебегал его вброд – мне по грудь. И вот я – на одном берегу, а крысы – на другом.
Передние остановились, словно перед ними стена из пламени! Странно. Я точно знаю, что наши, земные, отлично плавают. По-собачьи. (Извините за каламбурчик!) И воды уж точно не боятся. Чёрт: накаркал. Вот и эти, вначале поодиночке, а затем и всей толпой, ринулись в воду: потому, видать, что задние ряды сильно напирают, и деваться, даже упираясь в скользкий илистый берег, некуда!
Не без трепета наблюдаю, как вал из сразу почерневших от воды упругих тел начинает накатывать на мой берег… Но…
Вижу как вдруг не доплыв шагов пять начинает этот почти монолитный вал как-то резко уходить под воду!!!
Что тут началось!!!
Не знаю, как описать: я же не поэт. А простой боец. Но то, что кто-то коварный, многочисленный, и очень голодный напал на моих преследователей снизу, из-под воды, сомнений не вызывает! Потому что сразу идиллически прозрачный и чистый ручей покрылся кровью, шерстью!И всплывают откушенные и растерзанные куски тел, и визг стоит просто оглушительный: это визжат в предчувствии своей судьбы те, кого уже сбросили в воду напирающие сзади голодные товарки, но до кого ещё не дошёл фронт «переработки»!
Но визг сработал: почти сразу давление на передние ряды вынужденных ныряльщиц ослабло, и вижу я, что не менее шустро, чем за мной, все эти оставшиеся на берегу крысы, развернувшись на сто восемьдесят, чешут теперь – от меня! И от ручья.
Ну, вернее, всё-таки, от того, кто их тут с таким аппетитом, молча, и не останавливаясь ни на секунду, поглощает!
Появляется, конечно, у меня мысль подойти поближе к воде, да и попробовать рассмотреть, кто это там, внизу, такой свирепый и голодный. Спаситель мой.
Но потом более здравые раскладки возобладают.
Какая мне разница, кто это сожрал чуть не половину всех этих гнусных крыс! Да и какая может быть гарантия, что если я сам сдуру не предложу своё тело, приблизив его в зону досягаемости обоняния, зрения, и прочих «чувств», они не надумают выскочить из воды, и попробовать и его?!
Однако расстояние в пять шагов, на которые успел отойти от воды, пока ждал крыс, кажется мне недостаточным, и медленно и осторожно, без резких движений, отодвигаюсь ещё на пару шагов.