Одним движением вскрываю заднюю крышку, выковыриваю аккумулятор. Кидаю его в один угол киоска, а сам мобильник – в другой. Говорю:
– Попробуй только кому-то звякнуть в ближайшие полчаса! Или вызвать ментов. Вернусь – внатуре спалю к …рам собачьим твою с…ную будку! Всё! Ты никого тут не видела!
Хлопаю дверцей киоска так, что звенькают её боковые стёкла.
Гриша к этому времени уже нацепил кроссовки. Помогаю ему встать. Он морщится, но молчит. Говорю:
– Идти-то один сможешь?
– Да. Но тебе придётся поймать мне тачку. До метра не дотопаю.
Ловлю такси: сейчас, когда извоз разрешили официально, с этим проблем нет:
– Шеф? Сколько до ближайшего метро?
Мужик попался с европейской физиономией – редкость. Приятная, с одной стороны. Но торговаться всё равно пришлось. Ну, сошлись на каких-то грошах. А вот если б не торговался – он бы точно начал что-то подозревать. Машу рукой.
Из-за каркаса остановки подходит Гриша. Медленно, словно у него болит живот. Но – не хромает. Только сейчас обратил внимание: он и бледный, и пот с него градом… Похоже, потерял-таки много крови. Усаживаю его на переднее. Деньги, знаю, у него есть.
Но таксисту даю из своих: Гриша же не знает, на чём мы сторговались.
– Ну, до встречи! Звони! – подмигиваю. Гриша кивает:
– Ладно. Чао!
Захлопываю дверь, тачка отъезжает. Сам разворачиваюсь на сто восемьдесят, и иду к дальнему метро. Всё понадёжней будет.
Спохватившись, забегаю в ближайший подходящий подъезд: нужно снять наконец чёртову пластимаску. А Гриша пусть так в ней и едет. Снимет уже в метро: там, за колоннами, полно удобных мест для такой операции…
Пока ехал в грохочущем вагоне, со всех сторон окружённый стоящими «нарексоненными» придурками и придурами, всё пялился на своё отражение в чёрном окне… И вспоминал. Морду несчастного китаёзы, в которого я метнул шест с крюком.
Больно ему было, это понятно. А я, получается – скотина сволочная, мало того – может, лишил его последних средств к существованию, так и внутренние органы какие, наверное, повредил. Теперь ему нужно бабло – лечиться. И гражданство, чтоб просто – в больницу приняли. А он, может – нелегал!.. И лицо у него было… Такое прям печальное. Уже начал я жалеть, что так сильно метнул чёртов дрын.
До ресторана добрался к двум.
Вежливо стучу в дверь шефа. Оттуда доносится:
– Войдите!
Вхожу, ещё раз вежливо здороваюсь.
Рафик Сурэнович протягивает руку, ни слова больше не говоря.
Сдаю его видеокамеру. Спрашиваю:
– Рафик Сурэнович. Можно приступить к работе?
Он снова ухмыляется мне в лицо:
– Конечно. Возвращайся с перекура. Ты ведь с двенадцати ни разу и не отдыхал!
Посуды сегодня много: понедельник, рабочий день. Наплыв даже больше обычного. Так что отправлять на его фирменное рабочее место маленького пацанчика, которого, насколько помню, зовут Васёк, не спешу. Делаю это только тогда, когда в гигантской раковине-мойке становится столько тарелок и чашек, что они больше не выступают над поверхностью воды. А вернее – раствора моющего средства:
– Спасибо, Васёк. Теперь я и сам докончу.
Васёк молодой, но умный: только кивает. В глаза мне даже не смотрит. Уходит к себе: он обычно помогает в это время чистить овощи. Посуда продолжает поступать, но теперь вполне справляюсь: основной обеденный пик позади.
В три часа приходит новый сменщик. Морда, к счастью, вполне европейская:
– Здравствуйте, Ривкат. Я ваш новый сменщик. Меня зовут Николай.
– Здравствуйте, Николай. Если можно – давайте на «ты». – про себя не без усмешки думаю, что удалось, похоже, Рафику Сурэновичу вколотить в сознание Васька, да и этого Николая здоровенную дозу уважения ко мне.
– Давай. – вижу, что он испытывает определённое облегчение. Мы ведь – практически ровесники. Хоть он и покрепче выглядит, но, видать, вот именно – уважение ко мне вложено в его нечёсанно-лохматую голову неплохо.
Снимаю перчатки, мы обмениваемся крепкими рукопожатиями, и взглядами. Ну, что сказать – простой у него взгляд. Бесхитростный какой-то. И несчастный. Как у обиженной ни за что собаки. Видать, тоже не избалован достатком, и возможностями, предоставляемыми большими деньгами… Ну а кто избалован – не работает, вот именно, посудомойщиком. А Николай…
Потенциальный Брат, значит.
Но с этим пока повременим: нужно вначале узнать, не разгонит ли нас всех тренер из Клуба за столь вольную трактовку и «воплощение в жизнь» нашего же Девиза!