Пока моя «ласточка» стонет, и пытается набрать воздуха в грудь, лёжа у моих ног, стреляю во вторую из пожилых. Та падает, но держится: не стонет, и не плачет, волосы на себе не рвёт, как две из оставшихся в живых, стоящих у стены. Отхожу к проёму, снова перезаряжаю. К этому времени гордячка моя, успевшая оглянуться на вторую жертву, поднялась на колени. Слёзы градом льют из её прекрасных глаз, но выражение на лице сменилось: всё она отлично понимает, хоть я даже ни слова не сказал.
Кивать «на выход» в третий раз не понадобилось. Сама двинулась, как только на ноги поднялась. Хоть пока и шатается…
Выходим во двор. Смотрит на меня вопросительно. Киваю на калитку.
Выходим на улицу, двигаемся туда, куда, собственно, и намечал с самого начала: вверх по склону горы. Благо, там имеется едва заметная тропинка. По ней и идём. Она – впереди, я с пушкой, и настороженный до дрожи – сзади.
Но никого здесь больше, желающего бы напасть на меня, нет. Похоже и правда – перебил я, или лишил возможности к адекватному сопротивлению, всех, кто тут имелся грозный и воинственный. С другой стороны – это ведь они первыми ринулись на меня! А не махали бы саблями, а хотя бы выслушали – может, и удалось бы договориться!
Впрочем – кому я голову морочу. Никогда здесь, в этих Мирах, ни с кем мне не договориться! Не понимаем мы друг друга. Да и не предусмотрен Заданием мирный исход моих «попаданий». И дают мне все эти Миры только для, вот именно, проверки моих чёртовых боевых навыков и способности выбраться живым из любой ситуации, любой передряги. Даже с голыми руками.
И всем остальным.
Переваливаем мы между тем за первый холм. Долина. На дне ручеёк. Через него – мостик. Ну как мостик: три уложенных рядом толстеньких жердины. Она оглядывается, я машу рукой: дальше, дальше!
Переходим мостик, переваливаем за второй холм. Идём вниз по склону. Осматриваюсь как всегда: внимательно и придирчиво. А хорошее место. Никого нет, и внизу ещё один ручеёк. Когда дошли до него, хлопаю в ладоши: хватит! Местность просматривается как на ладони на добрых триста шагов, и никого из «защитников чести» я не жду. Обездвижены надёжно.
Женщина, глядящая на подошедшего меня с непередаваемым выражением в глазах, начинает медленно раздеваться. И глаза у неё… Как две звезды. А я…
Мне вдруг расхотелось. Потому что сейчас, когда схлынул адреналин, и могу более-менее нормально мыслить, понимаю я: сволочь я редкостная. По каким меркам ни возьми. И вовсе не нужна мне её честь. И тело. И делал я всё это вовсе не для того, чтоб поиметь халявный секс. А чтоб доказать. И себе, и тем сволочам, что наблюдают, я уверен, за мной, что могу я и это!
И сдерживает меня в настоящее время как раз осознание того, что они всё это видят. И ждут. Возможно, пошленько так похихикивая, и потирая волосатые ручки…
Ну и ещё меня удерживают остатки моей – моей! – совести! Той, которую сейчас подавляют чёртовы впихнутые в меня психотропные…
Говорю женщине – а, вернее, как сейчас вижу – тринадцатилетней девчонке!:
– Стой! Довольно! – она пялится на меня недоумённо, но раздеваться прекращает.
Вовремя остановился.
Потому что нет хуже оскорбления для девушки, чем раздеть её, осмотреть, и…
Не овладеть! Это – худшее, что может сделать мужчина.
Оскорбить даму неадекватной оценкой её «божественного» совершенства.
Хорошо, что моя «дама» добралась только до второй юбки. Тоже, кстати, чёрной. Так что до вида «совершенного» и «божественно стройного» тела ещё далеко.
Делаю даме жест: отвернись!
Она так и делает.
Я говорю:
– Здесь боец Ривкат. Все боеспособные нейтрализованы. Убито и двое штатских. Задание выполнено. Прикажете продолжать на этом уровне, или можно считать его пройденным?
Тренер снова довольно продолжительное (Куда более продолжительное, чем с индейцами!) время молчит. Видать, оценивает то, что я тут понаделал. Как и стройную полуодетую девушку в пяти шагах. Слышу его голос:
– Подтверждаю: задание выполнено. Но! Если у вас, боец, есть желание, можете ещё продолжать работу. На этом уровне.
– Желания у меня нет. Разрешите приступить к выполнению следующего задания?
– Разрешаю. – в нарочито равнодушном голосе тренера не слышу я ничего, но моему обострённому чутью начинающего «телепата» видно, что он несколько озадачен. Тем не менее вселенная вокруг меня взрывается и снова схлопывается, и вот я – в зале. Снимаю очки, трясу головой. Голова почему-то кружится – словно с перепою…
Тренер говорит: