- Ты погиб смертью храбрых, защищая своего короля! – проговорил я, похлопав бойца по доспеху.
- Итак, бойцы, Доложить! – проорал я, вставая с колен.
Один из арбалетчиков, склонившихся над своим раненым товарищем, решил доложить, встав, но мечник, прерывавший страдания раненых врагов, его опередил:
- Тринадцать человек убито. Еще четверым удалось скрыться. – отчитался он, гробовым голосом, и хладнокровно всадил меч прямо в глотку раненому в ногу разбойнику, отчаянно просившему о пощаде.
Мне в очередной раз захотелось опорожнить желудок, и на этот раз не спасло даже то, что я давно ничего не ел. Однако я сглотнул обратно, вырвавшеюся в рот желчь, дабы не выглядеть слабым при подчинённых. Рыцарь тем временем, продырявил грудь еще одного бойца.
- Э, э! Ты хоть одного то оставь для допросов! – поспешил я остановить бессмысленную резню.
- Поздно. – таким же гробовым голосом сказал рыцарь и выдернул окровавленный кленок из груди поверженного врага.
Вокруг догорающего костра, и правда уже никто больше не шевелился. Стоны, и тихая ругань раненых, затихли навсегда, уступив место мертвой тишине, нарушаемой лишь потрескиванием дров в прогорающем костре.
Кажется, у меня в подчинении родился первый безжалостный убийца.
- Ох... – я тяжело вздохнул. Посмотрел на расписные сани богатых торгашей, посмотрел на торчащие из костра обгоревшие поленца, понял, что вторые сани искать бессмысленно, как и нам, оставаться тут на ночлег. – запрягайте уцелевших лошадей, да сбегайте приведите наших. Положим павшего брата на сани, не гоже ему мерзнуть с разбойниками в снегах.
Речь, оказалась не то что бы вдохновляющая, но народ потянулся к действию. Один арбалетчик пошел за конями, рыцарь, принялся ставить на лыжи опрокинутые сани, а еще один боец, сохранивший способность ходить, второй арбалетчик, пошел собирать разбросанную по округе конскую амуницию. Я же, пошел отвязывать и проверять лошадей убитых торговцев.
Через пару минут, ко мне с громким ржанием прискакал Гордый, символизируя что арбалетчик добрался до места, где мы привязали наших лошадей. Конь ревниво посмотрел на торговых лошадей, потом увидел распотрошённую конскую тушу, и продырявленную болтом еще одну, и испуганно за озирался по сторонам, с мольбой косясь на меня.
Через некоторое время, арбалетчик привел и остальных лошадей, и уже дружными усилиями, игнорируя страх и недовольства копытных, мы впрягли торговых лошадей в сани. Погрузили на них раненых, и тело убитого, привязали к ним оставшихся свободных лошадей, и тронулись в путь. Способные ходить верхом, остальные на санях. Раненый в ногу мечник, взял бразду правления санями на себя.
В город мы въехали глубокой ночью. Темнота, неторопливо падающий снег, и лай собак. Некоторые мужики, обеспокоенные таким поведением животных даже поваливались из домов с вилами наперевес. Но заметив нашу процессию, успокаивались. Или наоборот, не успокаивались, а начинали бить во все колокола, и их уже приходилось успокаиваться словами короля. Помогало не сразу и не всегда. Темно все-таки, и даже услышав знакомы голос, не очень то верится что его величество в такой то час...
Тем не менее, серьезных происшествий в пути не произошло, и добравшись до замка, по пути зацепив одну из знахарок, мы переключили своё внимание на раненых.
Виконт, был сильно рад, что я вернулся в целости и невредимости. То, что я замерз как собака, пока ехал в дырявой шубе, за «вредимость» он не посчитал. Раненого в ногу бойца, перевязали, вытащив из ноги стрелу, и обработав рану не калёным железом, как предлагали некоторые, а ячменной водкой, пропущенной через угольный фильтр. На сломанные конечности упавшего с дерева бойца, наложили жгуты. Правда ему до этого всего, нет никакого дела, судя по всему, во время падения он повредил не только руки и ноги, но и голову, так что смотри на мир сквозь пелену бреда бессмысленными глазами. По этому случаю, мне предложили сделать больному лоботомию, подручными средствами, но я отказался. Пусть сам, выкарабкивается.
Закончив с ранеными, и уложив уже окоченевшее тело убитого на пару стульев посреди тронного зала, а так же распихав лошадей по конюшням, мы наконец отправились на заслуженный отдых.
Бобинский захват.
На следующий день, с утра пораньше, часов в двенадцать, захватив с собой сонно зевавшего Муху, и одного бойца с арбалетом, из числа не участвующих во вчерашней схватке, я отправился к лагерю разбойников.
Муха, вчера весь день провел в пути, я просил его разведать обстановки в соседних городах, так что он сейчас единственный человек в городе которых не в курсе случившегося. Хотя кого я обманываю? Его локаторы улавливают голоса людей за километр от него, так что он будет в курсе всех дел, даже если будет просто сидеть дома. А уж если вопрос стоит о поездке, то каким бы он сонным не был... Его аналитические способности зашкаливают, и из обрывок фраз, услышанных от прохожих, он легко составит картину происходящего.