- Держись, брат, не умирай. – шепчу я ему, хотя прекрасно понимаю, что это уже невозможно.
Костяная рука смерти уже безжалостно выхватило его сердце из груди, вставив вместо него этот осколок меча, вошедший в грудь точно меж броне пластин, да так там и оставшийся, вместе с многочисленными ранениями живота.
Еще одна попытка втянуть воздух в заполненные кровью легкие, и боец умирает. Я закрываю его глаза своей перчаткой, опускаю окровавленное тело на теплый от залившей все вокруг крови, камень, и встаю в полный рост.
Горы трупов, и море крови, все, что я вижу. К счастью, они не тянутся до самого горизонта.
Ко мне, хромая на левую ногу, подходит пожилой охотник, смотрит в глаза, и хлопает по плечу левой же рукой. Вместо правой болтаются ошметки плоти. Я один, кто из этой все заварушки, ценой десятка жизней, вышел без единого увечья. На меня вновь накатывается апатия.
Я стискиваю зубы, рычу в невольной злобе, на себя, на этот мир, на всех вокруг.
- Правильно, правильно, и покричи, легче станет. – усмехнулся охотник. – Можно и порыдать, это не зазорно.
- Не дождётесь. – сквозь зубы выдавливаю я.
Замок было решено оставить завтра рано утром. Сейчас, никого из нас, не держат ноги. У кого они еще остались. Нам надо немного отдохнуть, перевязать раны. То, что нападение на замок повторится – очевидно. Только вот будет оно уже не таким, каким было сейчас – неуправляемая толпа, а маленьким диверсионным отрядом, из тех, кто даже не учувствовал в этом штурме, но узнает о его провале, явится ночью, и тихо, мирно, всех вырежет. Возможно, даже этой ночью. Но тут уж ничего не попишешь.
Моем раны, вытаскиваем то, что в них застряло, накладываем повязки. Седлаем лошадей. Тело Мухи... я не смог с ним ничего сделать. Этот замок отличается по планировке от моего замка. Тут есть только стены, замок, конюшня под замком, и полное отсутствие внутреннего дворика и погреба. Но даже если бы и был, земли бы в нем все равно не было – хоронить негде. А просто бросить тут – у меня совесть не позволяет. Все же он действительно был мне как сын.
В итоге, покинув замок рано утром, еще до первых петухов, я оставил его тело, прямо рядом с телом изувеченной Лили, что была сброшена лично мной под стены замка, и затоптана сотней мужских ног. Не ни что большее, у нас не было ни времени, ни сил. Ничего меньшего, я не мог себе позволить. Спите спокойно, вместе, навсегда.
Единственная ценность, какую я смог найти в замке, за исключением склада арбалетов, что был благоразумно предан огню, это были лошади. В первую очередь наши же лошади. Но гнать их обратно в город через лес, или же по дорогам – мы не в состоянии. Так что все, что мы могли с ними сделать, это отпустить в свободное плаванье, сняв узду и старательно настегав по ляжкам.
Проезжая на обратном пути через утреней Валар, я велел своим выжившим товарищам скакать вперед, а сам... сам заехал в гости к толстому королю.
- Что, что вам нужно в столь ранний час? – сонно зевая, пролепетал король, налегая не то на очень поздний ужин, не то на ранний завтрак.
В ответ, я выхватил арбалет, выпустил стрелу. Сделал в его голове дополнительную дырку, изумился, глядя на неожиданно лопнувшею тетиву и треснувшее арбалетное плече, и пока сонные стражники не смекнули, что только что случилось, покинул замок.
Ничего личного, толстячек. С тобой, как это не странно, приятно было иметь дело. Ты показался мне вполне разумным, и уравновешенным королем, не обделённым логикой. Но в этом то и проблема.
Догнав своих, мы припустили в лес, недолго по плутав по которому, все же вернулись на дорогу. Прибыли в Марьянено, откуда я уже один, проследовал в Арополе. Хотя, не совсем один. Мэр не пустил меня одного, уводив в каком состоянии мои прежние попутчики, да и я сам, судя по броне, а потому навязал двух свеженьких бойцов в свиту.
И вот, я снова в своей «столице». Стою, и думаю, как дальше жить. А мимо меня, проходит время, и года. Проходит жизнь, и навсегда.
- Мой король. – обратился ко мне кузнец, Захар Игорыч, когда я прибывая в тяжких думах, стоял перед балконом тронного зала и смотрел куда-то в даль.