Мужики поднатужились, я метнулся к пострадавшему, что бы вытащить из-под завала.
- Цех восстановления взорвался. – прохрипел мужик, вцепившись в меня мертвой хваткой. И в следующий миг, я вытащил из под завала половинку человека. Уже мертвого человека – стальная балка разрубила его тело пополам.
В легком ужасе, я отошел в сторонку от пожара, исключительно, что бы начать раздавать приказы.
- Гидрант сюда, живо! Тушим пожар! – пара мужиков тут же метнулись к ближайшей колонке. – Растаскиваем завалы! Цепляйте лошадей, и оттаскивайте балки в сторону. И под ноги смотрите, температуру этой лужи хватит, что бы ноги превратились в уголь! И про дома не забывайте, там сейчас пара угольков, но если огонь не сбить, будет гореть весь дом!
Мужики раскатали холщевый рукав, пропитанный смолой, и вручили мне. Я ругнулся, глядя на то, как стена одного из домов все же начинает заниматься пожаром. Взял брандспойт поудобней, и гаркнул во все горло:
- Давление!
Мужичек на колонке дернул вентиль. Плоский рукав тут же приобрел объём, не забывая увлажнить дорожку сквозь незначительные прорехи в пропитки. Брандспойт чуть не вырвался у меня из рук, заставив сделать пол шага назад, и вцепится в железку до посинения рук.
Несмотря на объявший руины цеха густой дым, поднимающегося высоко в небо, горело тут не так уж много, как могло показаться изначально. И это был скорее не дым, а пар, с большой примесей вредных веществ и углерода, вызванный разницей температур, и контактом расплавов метала с водой и иными жидкостями. Деревянные балки же, что вспыхнули и обуглились от жара взрыва, были разбросаны по большой площади, и особо не стремились гореть. В отличии склада древесного угля, что разгорелся не на шутку. Его-то я и окатил водой под давлением.
Потребовалось всего пять минут, что бы сбить огонь с эпицентра, после чего я переключился на объятые огнем дома. Еще пять и к моему гидранту присоединился еще один, и спустя полчаса борьбы с огнем, последствия пожара были ликвидированы.
Цех восстановления... Да там действительно есть чему взрываться. Баллоны с генераторным газом, газовые насосы, газогенераторы, самому цеху, в конце концов! Ведь обработка окисей взрывоопасной смесью водорода и угарного газа, при высоких температурах, должна происходить в условиях отсутствия воздуха. А при нынешних технологиях... этого вообще-то стоило ожидать. И то, что детонировал именно цех восстановления, говорят и результат обследования эпицентра взрыва, и показания очевидцев и выживших кузнецов.
Блин! Зима уже на носу, вот-вот снег пойдет, а я остался без своей драгоценной кузницы! С каким трудом, и скрипом, она строилась всего пару лет назад. Как это было тяжело, как трудно, и скольких новых идей она от меня потребовала. Сколько людей, её строило, и чего им это стоило! Сколько сил, и все...
И ведь до зимы, её уже ни как не успеть восстановить. И ладно сам цех, Люди! Люди погибли! Столько талантливых умов и золотых рук! Сколько преданных людей, пало под этими завалами. Это же ужас, какой-то. Ведь их мне, и их семьям и родным, ни кто при всем желании не вернет. Какой ужас.
Но и это, еще что называется по беды. Ужас, который творился в моем королевстве последний год ни мог не отразится в умах и сердцах моих верноподданных. И без поддержки слухов Мухи, они уже роптали, о том, что мудрый дракон проклял короля за свою смерть. А теперь... эта катастрофа, эта трагедия, стала для них последней каплей.
Вот-вот, еще чуть-чуть, и они подымут праведный бунт, и утопят меня в реке. Еще чуть-чуть, и граждане королевства, будут готовы жить под елкой в лесу, лишь бы подальше от меня. А не то что там строить новую кузнецу проклятому королю. Тем более, что все беды начались как раз таки совместно с вводом новых технологий.
А я? Что могу я? Разве что могу толкнуть речугу, стая на руинах.
И я толкнул, задушевную речь о бумеранге, и бренности бытия. Начав речь о том, что не нужно отчаиваться, под нападками судьбы, а закончив философствованием о смысле жизни. И народ проникся, поверил, и даже прослезился.
Завалы мы разобрали. Выживших кузнецов пристроили в малую кузницу. Ну а я, стал коротать долгие зимние вечера в тяжелых мыслях о судьбе государства.
Оттепель.
Конец марта. 112 года.
Снег наконец то стаял, и долгая, затянувшаяся зима, в конце концов отступила. Побежали ручейки, расцвели подснежники, знаменуя – земля скоро оттает. И я, подобно этой самой земле, тоже оттаивал после зимней спячке в холодном замке. Мысли, наконец, приняли осмысленный оборот, и я вновь принялся вести разработку плана технического прогресса государства.