Выбрать главу

Я со своим войском пошел на столицу напрямик. А мой верный рыцарь, выдвинувшись на неделю раньше вместе с бойцами лесного гарнизона, выбрал окольный путь через правый фланг, завоевывая по пути мелкие города империи. Ну а Гришка, взяв с собой спецов Марьянено и выйдя в свой крестовый поход еще на неделю раньше, пошел завоевывать города слева от столицы. Он уже отчитался об успехи своей миссии и возвращении в Марьянено.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Кровавый же, в отличии от Гришки, чья миссия сводилась в запугивании пары городов и уменьшение их вооруженного населения, должен был дойти до самой столицы, избавляя мир от особо буйной знати, что и затеяла весь этот переворот в Тилимиринии. И от него, что-то больно долго не было вестей.

Да, моя соколиная почта еще работает с явными перебоями. И письмо запросто могло улететь не туда, но все же. В прочем, нам нельзя больше ждать.

Я еще раз взглянул на столицу Тилимиринии. Усмехнулся, нетороплива, развернул коня полу боком к своим бойцам. Моя длиннющая ярко алая накидка развивалась на ветру, отливая металлическим близком. Она выглядела так, словно сделана из свежей крови.

Металлический отлив, блеск стали в куске кровавой ткани... В прочем, эта штука действительно имела родственность с металлом, из-за убойного количества рутила в составе краски. А еще, даже в уже действительно осеннею погоду, она не забывала делится с миром порами ртути. Так что и я, и половина моих бойцов, носили маски с угольными фильтрами. Маски тоже были разукрашены этой же краской, от чего выглядели мы, как... орда воинов, сбежавших из преисподней. Рогов ток не хватает, для полноты картины. И дыхательных масок для лошадей.

Я отстегнул от седла арбалет, и поднял его высоко в воздух. Натертая химикатом, на основе конского жира, сталь, вспыхнула от маленькой искорки высеченной кремневым бойком, явив миру огненный арбалет.

- Вперед! – развернулся я к городу, и пришпорил коня.

- За короля! – громогласно поддержала мня моя маленькая армия, рванув в атаку.

 

Столица Тиливиринии, встретила нас, что называется, с хлебом с солью. Мы без труда взяли крепость штурмом, практически не встретив сопротивления. И с еще меньшем трудом установили власть в городе и королевстве, поснимав сливки с общества. Но вот Кровавый... от него до сих пор не было вестей, так что оставив половина армии в Тили, и по принципу «эники-беники» назначив временного управляющим одного из своих людей, я со второй половиной войск выдвинулся на встречу своему кровожадному другу.

На всякий случай, я послал сообщение Гришки, что бы тот занимал позиции в лесном гарнизоне, так как там находится стратегическая точка, через которую враг может легко добраться как к Арополю, так и к Бобинску.

 

Поле... поле трупов. Чисто поле буквально заваленное телами убитых людей. Вот что я увидел, выехав с утра пораньше из леса на одну из многочисленных живописных полянок. Позади этого беспредела человеческих тел, покореженного метала брони, обломков оружия и бесконечного количества стрел, кровь на которых еще даже не успела остыть, стояли люди. Изувеченные, окровавленные, опечаленные. Многих из них я не знаю. Однако вон с той парочкой я точно был знаком.

Фрошка и Кара, стояли в стороне от всех остальных с поникшими головами. Их одежда, средь которой не было не единого элемента брони, можно было смело выжимать, и сроду не соленым потом или дождем. А в руках, они крепко сжимали по паре кинжалов.

Эх, Кровавый, Кровавый, что же ты творишь? Детей на войну тащишь. В прочем, по здешнем меркам они уже сроду не дети, ведь им уже по двенадцать-тринадцать лет.

К слову, а где это сам рыцарь? Что-то его нигде не видно.

- Эй, а где?... – обратился я к двум юным асасинам, те в свою очередь подняли на меня печальные глаза. – Колбаска! – кон, плетущийся сзади на привези, используемы мной как вьючное животное, по своему обычаю весь напружинился от произношения своего имени.

Я спрыгнул с седла, подскочил к коню, судорожными руками отстегнул и сбросил переметные сумки, бесконечно матерясь на гадкий протез и сводящее судорогой мышцы. Подскочил к морде животного, отстегнул узду, и, нагнув морду коня пониже, заглянул ему в глаза.