- Как я понимаю в эту сторону тупик? – указал я в сторону края «воронки».
- Да, там дальше идет базальт. Вниз, здесь, как видите, тоже тупик, так что мы сейчас начали движение к центру воронки, и там залежи уходят в глубину.
- Отлично продолжайте. И вы хорошо смекнули, что вместо того, что бы двигаться в сторону, вдоль поверхности, и двигать рельсы вслед за добычей, уйти в глубину. Тут и теплее, и проблему с подвозом легко решает уже имеющаяся драга. Однако... – я задумался, глядя на экскаватор, что упорно царапает породу чуть ли не под своими гусянками. – Сейчас все же придётся проложить рельсы дальше. Я думаю, даже стоит сделать серпантин по периметрам залежей, что бы он спускался к самому низу. И мне... Все же придется строить самосвал. – улыбнулся я своим мыслям, сказав последнею фразу полушёпотом.
Июнь 121года
Гусеничные грузовички... Это конечно нечто. В прочем, нечто это только для меня. Для остальных, после паровозов и паровых бульдозеров, это норма, и даже ожидаемое изделие. Но с вводом новых единиц техники, проблема с дровами встает еще острее. Так что после изготовления еще пары экскаваторов, я отправил их ковырять землю в местах, где хотя-бы теоретически может быть уголь. Бобинск, границы Нигон, окрестности Тили. При крейсерской скорости в пять километров в час, для некоторых эта поездка на все лето.
Мои кузницы все же научились изготавливать стальные тросы, так что следующей моей постройкой был железнодорожный кран, и специальный поезд рельсоукладчик. Пара бульдозеров, несколько составов отработки с железного карьера, и вот мы уже ведем стремительную прокладку железнодорожного пути на Марьянено. А что? Рельсы то надо ведь куда-то девать.
Сентябрь 121года.
- Нашли! – ввалился в инженерный отдел металлообрабатывающего комплекса, где я вместе с кузницами, вел разработку нового станка, взмыленный мужик.
Мы дружненько уставились на него в легком непонимании.
- Что нашли то? – поинтересовался один из кузнецов.
- О! – показал он кусок черного камня.
Я подскочил к нему, бережно взял камешек в руки, осмотрел, и поинтересовался:
- Уже проверили?
- Ага.
- И как?
- Во! – показал он класс. – горит ммма! – показа он «пальчики оближешь».
- Молодец! Молодцы! Вот ведёте, можете когда захотите! Где нашли то хоть?
- Юго-запад от Бобинска. Глубина пять метров.
Я так и думал. Это было самое ожидаемое место рождение.
- Молодцы! Мужики – обратился я уже к кузницам. – Бросаем все, идем добывать уголь!
- Но как же... – указал один из них на чертежи.
- Потом, все потом. Сейчас важнее всего уголь, пока снег не выпал. Всю технику бросить на добычу, и постройку железной дороги. Чтоб все свободные руки были там, мы должны успеть до зимы проложить путь и уже начать добычу!
Ноябрь 122года.
Не успели. Чуть-чуть не успели, и жалкий километр дороги не был завершён. Выпал снег, много снега, и вся работа встала. И этот жалкий километр приходится возить на лошадях. Жопа. Но это лучше чем ничего, и сейчас у нас уже идет активное переоборудование производственных, и домовых, печей, с дефицитных дров, на чуть менее дефицитный уголь. Процесс этот не быстрый, но нам и некуда торопится, из-за жалкого километра недостроенного пути.
А на границе опять неспокойно. На этот раз волнуется Нигон. Кто-то там из соседей увидел железного монстра, что остервенело рыл землю, и теперь собирает крестовый на неведомое чудовище. К счастью, лесной гарнизон имеет оптимальное расположение, и бойцы Гришки, в случае чего смогут быстро и легко оказаться в центре событий и опустошить особо буйные головы. У него там уже настоящая армия, ну или рыцарский орден, со своим уставом, девизом, и клятвой.
А еще Гришка выпросил у меня моего коня. Теперь Колбаска там в роле заместителя командира и главного следопыта. Под седло его ни кто не загоняет, на привязь не ставит. Ходит он, где хочет, а в замен от него требуют только поиск людей по капелькам застарелой крови впитавшихся в бумагу.
Кстати о бумаге. Поскольку древесный кризис вроде как отступает, я запланировал на бедующий год постройку целлюлозного комбината. Будем пускать древесину на бумагу и ткани. Правда строить этот завод придется или в Валар, или в Марьянено, с прокладкой железнодорожных путей до лесов Валар. Здесь у нас уже не осталось сырья для бумажного производства.