Фауст рассмеялся, но вскоре снова стал серьёзным.
— Мы найдём способ. Сейчас главное — сосредоточиться на големе. Он может стать ключом к успехам в будущем.
Лина кивнула, соглашаясь. Они допили чай и остались сидеть за столом, обсуждая возможные пути к богатству и силе. Впереди их ждали новые испытания, но, несмотря на все трудности, они были уверены, что находятся на правильном пути.
Слухи о планах некроманта создать костяного голема разнеслись по всему Свободному Пристанищу. Когда Пётр вернулся, чтобы начать работу, вокруг их дома стали собираться зеваки, жаждущие увидеть столь необычное зрелище. Среди них Фауст заметил Пивинса и ещё несколько знакомых лиц. Одним из них оказался человек, которого он встретил несколько недель назад у костра и посчитал бывшим менестрелем.
Пётр, видимо привыкший к вниманию, спокойно расстелил во дворе шкуры, аккуратно разложил на них кости, достал инструменты и начал работать, время от времени сверяясь с эскизом.
— Работа будет трудной, — предупредил он. — Скорее всего, я закончу к вечеру. Будет хорошо, если сир станет кормить и поить уважаемого человека, пока тот трудится.
Фауст кивнул и решил не отвлекать мастера. Желая удовлетворить своё любопытство, он подошёл к предполагаемому менестрелю.
— Ты был менестрелем? — спросил он.
Мужчина вздохнул и ответил:
— Да, это так. Я пел при дворе герцога Миловиса, в Агоране. Но однажды напился и исполнил непотребную песню про жену герцога. За это мне разбили лютню об голову и выгнали из замка.
Фауст удивлённо посмотрел на него:
— Так ты мой бывший подданный!
Менестрель снова вздохнул и слегка улыбнулся:
— Да уж, встреча так встреча. Теперь вот пою в трактирах и на улице, иногда беру мелкую грязную работу.
Фауст задумался, размышляя о судьбах, которые могли бы сложиться иначе. Тем временем Пивинс не удержался от вопроса:
— Эта штука будет ходить, когда вы её закончите?
Фауст, глядя на начальные стадии создания голема, ответил:
— Да, ради этого всё и затевается.
Полурослик с тревогой в голосе спросил:
— А что будет, если оно начнёт крушить всё вокруг?
Фауст постарался ответить уверенным тоном, дабы успокоить Пивинса:
— Такого не должно случиться.
Однако маг и сам немного тревожился об этом. Он знал, что големы могут быть непредсказуемыми, особенно в руках не полностью обученного некроманта.
Пётр трудился весь день, тщательно подгоняя и соединяя кости. Лина приносила ему еду, а также Пётр сам время от времени заходил в дом, чтобы согреться и выпить чаю. Он работал не торопясь, но с удивительной аккуратностью, словно в его руках был не грубый набор костей, а самое ценное произведение искусства.
Наконец, к ночи работа была завершена. Голем, несмотря на жуткий вид, выглядел впечатляюще. Он был высокий, состоял из множества костей, соединённых таким образом, что каждый сустав двигался свободно. Голема венчал череп лошади, потому что череп гигантского медведя разломал гном, добывая клыки. Фауст был впечатлён искусством Петра и благодарен за неоценимую помощь.
Однако он с тяжелым сердцем достал из кармана два золотых и отдал Петру. Это были последние его сбережения, а без денег жизнь станет гораздо труднее.
— Оживлять буду завтра, — решил Фауст, ещё раз оглядывая голема.
Осталось только дождаться утра, когда он сможет попробовать свою силу и проверить, насколько мощным окажется его новое создание.
Фауст редко видел сны, а уж кошмары были для него и вовсе редкостью. Однако этой ночью его беспокоили тревожные видения. Снилось, что голем внезапно оживает и, не подчиняясь воле мага, атакует своего создателя. Удары костяных рук по голове были настолько реалистичны, что Фауст проснулся в холодном поту. Другой кошмар показал, как голем вырывается из-под его контроля и, круша всё на своём пути, сбегает в неизвестном направлении.
Утром, после беспокойной ночи, Фауст с трудом собрался с мыслями. Он и Лина скромно позавтракали, почти не разговаривая. Маг едва мог проглотить кусок булки, мысли были полностью поглощены предстоящей задачей. Он чувствовал странное волнение, которое не мог унять.
Когда они вышли во двор, голем стоял неподвижно, как мрачный памятник их трудам. Фауст собрал волю в кулак и начал ритуал оживления. Он произносил слова заклинания, стараясь сконцентрироваться на каждом движении, на каждом звуке. Ему казалось, что он чувствует, как магия течёт сквозь него, готовая воплотиться в жизнь.