Дорога к замку Ордена продолжалась, а Фауст не мог избавиться от странного чувства. Он, как король и некромант, смотрел на мир с двойственной перспективой — глазами короля, который потерял трон, и глазами некроманта, стремящегося к власти и пониманию смерти. Его путь был полон вопросов, но каждый шаг приближал его к цели.
Впереди, словно маяк среди снежных полей, виднелись силуэты замков и храмов, белые башни которых вздымались над холмами. Где-то там, среди каменных стен и холодных реликвий, хранился череп, который мог изменить судьбу всех, кто находился под знаменами Фауста и тех, кто ещё мог стать его союзником.
Фауст чувствовал усталость — зимняя дорога отнимала много сил. Впереди показался небольшой лесок, деревья которого стояли, словно стражи, укутанные в белые плащи из снега. Он остановил лошадь и обратился к своим спутникам:
— Давайте остановимся здесь. Небольшой привал не повредит. Ночь приближается, да и укрытие от ветра не помешает, — предложил маг, оглядывая замерзшие деревья.
Лина кивнула и тут же начала готовить место для костра. Игорь, который, казалось, не ощущал ни холода, ни усталости, как всегда, взялся помогать, собирая дрова и растаптывая снег вокруг будущего очага. Вскоре пламя разгорелось, принося с собой долгожданное тепло. Они уселись вокруг огня, закутавшись в меховые плащи. Лес молчал, лишь тихий треск дров и шелест снежинок наполняли ночную тишину.
Фауст, разглядывая пляшущие языки огня, с улыбкой обратился к Игорю:
— Ты понимаешь, что после детей Эдмунда ты претендент на престол, да? Был король-некромант, а теперь, глядишь, и король-ревенант будет. Думаю, такого у нас еще не бывало!
Игорь, скромно потупившись, покачал головой и негромко ответил:
— Я был и остаюсь верен одному-единственному королю — Фаусту II Ерласингу. Престол и власть не интересуют меня. Моя жизнь и смерть принадлежат вам. Мне больше волнует как прошла последняя битва с Эдмундом, ваше величество.
Фауст, хоть и знал о верности Игоря, был тронут его словами. Он вздохнул и, глядя в огонь, стал рассказывать:
— Последняя битва была ничем не примечательной. Когда почти вся армия перешла на сторону Эдмунда, я понял, что шансов мало. Вышел из Агорана и предложил встретиться на поле, где некогда в старину сражались наши предки. Я поднял много мертвецов, но они мне не помогли. В тот день даже тени отвернулись от меня. — Он усмехнулся, и в глазах зажегся грустный огонь воспоминаний. — А если бы не моя репутация как некроманта, то, думаю, меня бы придворные приголубили табуреткой по голове ещё до того, как войска Эдмунда подошли к стенам города.
Лина хотела что-то сказать, но вдруг напряглась, стиснув рукоять меча, и зашептала:
— Мы не одни. Кто-то крадется... будьте готовы.
Фауст сразу ощутил знакомое тревожное волнение, когда адреналин медленно растекается по венам, а сердце начинает колотиться быстрее. В свете костра, отбрасывающего причудливые тени, он уловил движения среди деревьев. Тени сливались с темнотой, но было ясно, что это не просто звери.
— Эй, кто тут? — грозно окликнул Игорь, вставая и обнажая меч.
Из лесной темноты на свет вышли несколько фигур — оборванные, но все еще облаченные в доспехи феодального ополчения. Один из них был в старой кольчуге, другой держал изогнутый клинок с ржавым лезвием, а на голове у него был шлем с отсутствующим забралом. Их лица были испачканы грязью, а глаза горели диким голодом.
— С дороги, путники! — рявкнул один из дезертиров, щурясь от яркого света костра. — Отдайте коней, деньги и все, что есть. Мы милостивы и отпустим вас живыми.
Фауст усмехнулся, поднявшись на ноги. Его посох мерцал слабым светом, и в воздухе ощущалась нарастающая магическая энергия.
— Плохое место и время вы выбрали для грабежа, — сказал он, и его голос был полон холодной решимости.
Лина уже стояла рядом, ее меч сверкал в свете костра, а Игорь, казалось, стал еще выше и шире, его фигура закрыла собой половину поляны.
— Уходите, пока можете, — холодно предупредила Лина, но дезертиры, казалось, не обратили внимания на угрозу. Они разразились грубым смехом и бросились в атаку.
Дезертиры быстро окружили лагерь, явно надеясь застать их врасплох, но были встречены ожесточенным сопротивлением. Лина, обладающая невероятной ловкостью и силой рыцаря смерти, бросилась на ближайшего противника, отразив удар его меча и вонзив свой клинок ему в грудь. Фауст стоял в центре, применяя магию смерти, чтобы ослабить врагов, замедляя их движения и заставляя их трястись от ужаса. Игорь, словно вихрь, мечом расправлялся с нападавшими, сражаясь без устали.