Они продолжили сидеть у камина, переговариваясь вполголоса и не обращая внимания на барона, который вскоре занялся своими делами. Однако их внимание привлек неожиданно вспыхнувший интерес к вошедшему человеку, чье лицо скрывал капюшон плаща. Мужчина был похож на обычного курьера, но его сопровождающая сумка, на которой свисала печать Агорана, вызвала волну шепота в зале. Фауст, напрягшись, прислушался к разговору, который разгорелся вокруг незнакомца.
— Говорят, что король-некромант вернулся, — произнес курьер. — Бродит по королевствам, как тень.
— Говорят, что его видели возле "Старого Тополя", — подхватил другой мужчина, лицо которого скрывала борода. — Один клирик из Агорана узнал его, а крестьяне твердят, что он несет беды.
— А я слышал, — вмешался третий, смахивая пену с кружки, — что он вообще не от женщины рожден, а от суккуба! Его не убить ни мечом, ни стрелой! Чародей, порожденный тьмой!
Фауст сжал зубы, чтобы не выдать себя, чувствуя, как вспыхивает в нем гнев. Он молча смотрел на этих людей, как они шепчутся о нем, будто о легенде, при этом не понимая, что говорят. "Если бы я все еще был королем, за такие слова о моей матери их бы повесили" — подумал он с холодной яростью, но вовремя взял себя в руки.
Игорь, заметив перемену в его лице, похлопал его по плечу:
— Не принимайте это близко к сердцу, ваше величество. Слова ветра, слова холода. Они не знают истины.
Фауст, взглянув на своего верного ревенанта, кивнул. Он знал, что будет держаться до конца — сдержанный, терпеливый, готовый принять вызов. Потому что он был королем, некромантом, изгнанником, и теперь... легендой.
"Пусть думают, что хотят. Время все расставит по своим местам" — подумал он и, отвлекшись, присоединился к разговору с Игорем, который обсуждал уличные песни Ливонии и местные традиции.
Барон Вентура, тем временем, даже не обратил на них внимания, заказывая себе горячий эль и болтая с трактирщиком.
Ночью Фауст, глядя на бесконечные заснеженные просторы в окно, тяжело вздохнул. Они были на пороге нового путешествия, и мысли о возвращении через Агоран теперь казались ему несбыточной мечтой. Слухи о его возвращении, распространявшиеся быстрее ветра, делали обратный путь слишком опасным. Он знал, что в случае раскрытия даже вся их магия и навыки не спасут их от засад и ареста.
— Что будем делать, ваше величество? — с тревогой спросила Лина, смотря на его мрачное лицо.
— Думаю, путь через Агоран для нас закрыт, — неохотно признал он. — Если нас узнают, то мы не отбьемся.
Лина, после короткой паузы, напомнила:
— Были еще эльфийские княжества. Этот путь нам никто не запрещал. Там нас, по крайней мере, никто не узнает.
Фауст кивнул, понимая, что это, возможно, их последний шанс.
— Да, эльфийские земли... — произнес он задумчиво, глядя вдаль. — Придется выбрать этот путь, каким бы чуждым он ни был.
На следующий день, когда погода улучшилась, они отправились в путь. Прощание с Ливонией оказалось неожиданно тяжелым. За долгие дни, проведенные здесь, эти заснеженные земли стали для них почти родными. Веселые крестьяне, строгие рыцари, холодные зимние дни — все это напоминало Фаусту о доме, который он потерял. Они сели на коней и отправились в сторону границ эльфийских княжеств, в те земли, которые никто из них никогда не видел.
Когда пейзаж стал более разнообразным, а зимние поля начали уступать густым и диким зарослям, Лина неожиданно спросила:
— Ваше величество, а что это за Война Проклятия, о которой вы упоминали?
Фауст задумался, как бы лучше объяснить:
— Война Проклятия... Это событие, которое повлияло на всю нашу династию. Оно началось в 1386 году, когда Агораном правил мой отец, Август I. Это восстание было организовано в Астерии гелианским священником Ладиславом. Первоначально восстание было успешным, и его поддержали Каренделия и Кастелланус.
— И что же тогда произошло? — заинтересованно спросила Лина, ей всегда было интересно слушать о прошлом королевства и его интригах.
— Герцог Каренделии, Николас II Ерласинг, боялся, что Агоран захватит его земли. Он поддержал восставших, надеясь ослабить наше королевство. Леонард I Законник, правитель Кастеллануса, также присоединился к коалиции, желая отомстить за поражение своих предков в Морской Войне, когда Агоран установил свое господство на Острове Дракона. Война была кровавой, и моя династия потеряла многое.
Лина покачала головой, представляя себе ту кровавую бойню:
— А почему она называется Войной Проклятия?