Или не имитируя, но я всё-таки надеялся на первое.
— За это надо выпить!
Женя достал бутылку и протянул её Гене.
— Что, уже? — поморщившись, тихо спросил тот.
— Да! За твоего Сашку до дна!
— Ну, за Сашку.
Генка выдохнул и выпил отраву. В прямом смысле отраву. Что точно намешали деревенские, я не знал, но обещали, что минут через пять Генке станет достаточно хреново. Он побледнеет, покроется потом и, если повезёт, будет даже задыхаться.
— Доктора! — прохрипел отравленный.
— Рано! — усмехнулся Женя.
— Самое время! Что-то мне уже нехорошо.
— Эй, что с Генкой⁈ — вдруг закричал круглолицый блондин Денис. — Смотрите, он бледный весь!
— Чё, правда? — Генка испуганно завертел головой.
— Да нет, мля, — толкнул его в кресло Женя и приложил ладонь ко лбу друга. — О! Ещё и жар! Отравился! Щас помрёт! Срочно нужен доктор! А его в ту комнату, в кровать.
— Так доктор только у Ленкиных есть! — вступил в игру крупный лысый мужик по имени Стас. — Харитон, давай сбегаем!
— Так они деньги попросят!
— А вам денег на меня жалко⁈ — крикнул Генка, которого уже взяли под руки. — Друзья называется! Хрен с вами! Я сам заплачу, сколько захотят, бегите, я умираю!!!
Стас и Харитон тут же обулись и выскочили в июньскую ночь. Оставалось надеяться, что доктор Толик не где-нибудь на втором этаже ямы. Но вроде как его совсем недавно видели.
— Продолжаем бухать! — вполголоса скомандовал Женя. — Только тихо и грустно, мы переживаем за нашего больного товарища.
— Эх, Генка, Генка, надеюсь, он выживет. — Сморщенный старичок Олег разлил воду из водочной бутылки. — Ну а в крайнем случае у него племянник родился, так что, считай, плюс один, минус один, равно ноль. То есть равенство и гармония во Вселенной. Бог дал, Бог взял!
А может, и не воду они там разливают…
— Тебе лучше пойти туда. — Женя посмотрел на меня и указал пальцем в комнату, где страдал Генка. — Там ниша есть за шторкой, мы оттуда соленья уже вытащили, ты как раз поместишься.
— Понял. — Я кивнул и пошёл к отравленному.
Он, кстати, действительно побледнел и на глазах терял пыл.
— Слушай, Миш, — еле слышно позвал он, — а они точно не переборщили с зельем-то этим?
— Нет, так и должно быть, иначе не поверят, — ответил я и спрятался за ширмой.
Отличное место прямо напротив кровати.
Потянулось томительное ожидание, прерываемое лишь просьбами Генки, если что, всё его имущество отдать любимой Дашке, чтобы она всё честно разделила.
Дашка, кстати, так же, как и ещё несколько деревенских женщин, рвалась поучаствовать в операции, но их не взяли, подготовкой они явно уступали той же Лизе.
Толик не торопился, и я уже начал нервничать, когда по крыльцу застучали ботинки и дверь распахнулась.
— Вон там! — крикнул кто-то, и в мою комнату ввалились сразу трое бандитов.
Высокого светловолосого лекаря я узнал сразу, во-первых, по той самой змее, оплетающей чашу у него на шее, а во-вторых, по белому халату, который он зачем-то нацепил.
— А у меня сегодня праздник, — собравшись с силами, выдохнул Генка. — Племянник, Сашка, родил… то есть родился.
— Да! — подхватил кто-то из соседней комнаты. — Эй, мужики, идите выпейте, за здоровье обоих!
Сопровождающие ломаться не стали и сразу же исчезли, даже любезно, чтобы не мешать доктору, закрыли дверь.
— Что болит? — усевшись на стуле спиной ко мне, спросил Толик.
— Всё болит! — простонал Генка. — Возможно, съел что-то не то!
— Рвота была?
— Нет…
— А…
Следующий вопрос лекарь не задал, потому что я взял его шею в захват и провёл перед глазами лезвием ножа.
— Дёрнешься, убью! Кивни, если понял!
Толик судорожно кивнул.
— Твои дружки тебе не помогут. Те, что в соседней комнате, уже трупы, а скоро и остальным кранты. Ты единственный, кто, если повезёт, может выжить. Ты понял?
Снова кивок.
— Я барон Жаров, племянник Елены Константиновны Журавлевой, и специально вместе с бойцами прибыл из Рязани, чтобы покарать вас уродов… Тётя Лена говорила, что ты нормальный пацан, и у тебя два выхода: первый — сотрудничество, второй — мгновенная смерть.
За дверью голоса вдруг резко оборвались, послышался шум, а потом дверь распахнулась, и на пороге показался Женя. Увидев нас, он довольно усмехнулся.
— Дайте мне что-нибудь, — простонал Генка. — Хреново!
— Щас!
Женя убежал, а я, не разжимая захвата, повернул голову пленника к дверному проёму, за которым на полу лежали двое его соратников. Под телами быстро растекались лужи крови.
— Что выбираешь? — спросил я, снова поднося лезвие к глазам лекаря.