Я был рад навестить Кевина. Казалось, мы не виделись целую вечность, как будто прошло по меньшей мере лет десять. Он совсем не изменился: огненно-рыжие волосы, аккуратная борода и смеющиеся глаза, чуть тронутые паутинкой морщин. Вот только в его взгляде не было особой радости от нашей встречи – это я сразу заметил, но подумал, что показалось. Может, в неудачное время зашёл? Хоть и предупреждал о своём приезде… Вдруг он обижен, что я приехал так поздно? Чёрт его знает.
Разговор долго не клеился: нам обоим было неловко, мы скованно улыбались, мялись и обсуждали отстранённые темы, как если бы негласно решили, что не затронем причину, по которой он лишился работы. Кевин явно нервничал, его что-то мучило, но он не решался поделиться. Меня это тревожило, но я старался не акцентировать на этом внимание. Зато ателье очевидно процветало: даже словно стало просторнее. Может, всё дело в удачной перестановке? Сложно было с ходу сказать. Вывеску они сменили, и теперь яркая, но не вычурная надпись гласила, что ателье «У Томаса» ждёт всех с десяти до пяти по будням. Понедельник – выходной. Как раз сегодня был понедельник, а значит, я не отвлекал Кевина от рабочего процесса.
Мы вспомнили нашу первую встречу в моём доме, когда мне было лет десять, пару забавных моментов из наших поездок, обсудили дела ателье и высокие цены на поставку ткани. Время тянулось невыносимо медленно – мы пили ароматный чай, ели миниатюрные кексы из соседней пекарни, но я то и дело посматривал на настенные часы над прилавком в ожидании, когда можно будет вежливо отчалить. Каково было моё удивление, когда я понял, что и Кевин изредка бросает взгляд на циферблат.
Провожая меня, Кевин запнулся на ровном месте. Что-то его терзало: он хмурился, смотрел в пол и ворчал про грязные окна, которые давно не мешало помыть, про Томаса, своего двоюродного брата, слишком долго где-то возившегося, мол, ему стоит как можно скорее вернуться, работы невпроворот. Я не выдержал и спросил в лоб:
– Что-то случилось?
Он замолчал и встревоженно посмотрел на меня.
– Что такое? – повторил я, но мысленно надеялся, что он махнёт рукой и закончит на этом.
– По поводу Скэриэла…
– Да?
За всю встречу мы ни разу не заговорили о Скэриэле, так что мне даже стало любопытно, что бывший водитель может о нём знать.
– Он, – Кевин прикусил губу, замешкался, но всё же произнёс, – не тот, кем кажется.
– О чём ты?
Странно, но я уже не удивлялся подобным заявлениям. Я тоже многое держал от него в тайне, так что меня это в какой-то мере успокаивало. Я нечестен с ним, а значит, не смею требовать от него всей правды. Не лучшая моя позиция. Не хотелось думать, что дружба наша трещит по швам, но ничего поделать тут я не мог.
Чем больше я размышлял о том, что произошло у закрытых заводов, там, в подвале, тем больше злился. Злился в первую очередь на себя за то, что не мог выбить из Скэриэла ответы. Стоило ему появиться, выдать парочку нелепых оправданий, как я сразу начинал расклеиваться. Все мои попытки завести серьёзный разговор на корню пресекались. Раздражало то, что я давал слабину рядом с ним. И, наверное, совсем немного я злился на Скэриэла, потому что он прекрасно понимал, как мной управлять, как отвлечь и сменить тему. Он читал меня, будто открытую книгу.
Кевин помотал головой.
– Да так. Мысли вслух. Не бери в голову.
Совет, которым я активно пользовался, хотя понимал, что так долго продолжаться не может.
– Готье, ты, – тут он нерешительно посмотрел на меня и с грустной улыбкой добавил, – хороший человек. Но тебя не всегда окружают хорошие люди.
– Может, не такой уж я и хо… – хмыкнул я, но он торопливо перебил.
– Часто хорошие люди сомневаются в себе. Ты был хорошим господином, и я был счастлив работать на тебя.
Я смущённо кивнул и окончательно расстроился. Звучало так, словно мы с Кевином прощались, будто он готовил эту финальную речь для своего успокоения.
Чарли ждал меня на соседней улице. Я вдохнул полной грудью и остановился у ближайшего киоска. Взгляд упал на первую полосу какой-то газеты с последними новостями. И тут же я испуганно застыл.
«Полукровка в Академии Святых и Великих?» – гласил крупный заголовок.
Скэриэл? В этом виноват команданте? Неужели журналисты так скоро пронюхали?
Я купил газету, отошёл в сторону и принялся лихорадочно листать в поисках статьи. Теме уделили целый разворот, но большую часть занимали фотографии самой Академии. Пальцы мои дрожали, по спине пробегал холодок – я надеялся, что имя Скэриэла журналисты ещё не вызнали. К счастью, вся статья была рассуждением об исторических различиях, возвышающих чистокровных над полукровками и низшими. Автор несколько раз повторил, как абсурдна сама идея поступления полукровки в Академию Святых и Великих и как это скомпрометирует систему образования. Никакой конкретики, сплошная пропаганда, нацеленная на восхваление чистокровных.