— Не знаю даже, — Катя задумалась, глядя в темное небо. — Это всё сложно. Нужно разобраться в контракте, обсудить условия, а у меня сейчас в голове одни памперсы и соски.
Внутри Забавы всё ухнуло вниз. Она уже дала слово Виктору Сергеевичу. Будет неловко сообщить, что с рукописью ничего не выйдет. Кто бы мог подумать, что её будущее когда-то будет напрямую зависеть от детской сказки? Но и уговаривать Катю, давить на неё — она бы себе не позволила.
Роман появился рядом, держа в руках две тарелки с салатом.
— О чём это вы тут говорите? — спросил он, протягивая одну тарелку жене.
— Да вот, Забава спрашивает, не хотела бы я свою книжку издать, — улыбнулась Катя, принимая угощение.
— Конечно, хотела бы! — Роман оживился. — Она же даже обложку для неё придумывала. Эскизы рисовала … Помнишь, Кать?
— Да это так я, просто… — смутилась Катерина, отводя взгляд.
«Сейчас или никогда» — решилась Забава.
— Кать, слушай… Мне только что звонили по поводу работы. Но у них сейчас кризис — авторов нет. И я предложила им твою рукопись. Если ты, конечно, не против.
Катя замерла с поднесённой ко рту вилкой.
— Не шутишь?
— Нет, — покачала головой Забава. — Всё серьёзно.
— Но… у меня же нет готового варианта! Только те черновики, что я тебе отдала…
— Это не беда! — живо откликнулась Забава, чувствуя, что лёд тронулся. — У нас есть два дня, чтобы всё перепечатать и привести в порядок. Ты в деле?
Катя посмотрела на мужа, который кивал головой и одобрительно улыбался, потом на спящего сына на своей груди, словно ища у них поддержки.
— Да, — твёрдо сказала Катя, не веря своему счастью. — Я в деле.
Глава 56. Если заяву на меня накатаете, буду всё отрицать
Солнце в это морозное утро поднималось не спеша, словно потягиваясь лучами, зевая солнечными зайчиками на покрытых инеем дорожках конюшни, воздух звенел от хрустальной свежести. Настроение у Забавы было на диво радостным, хоть вечерние посиделки и затянулись допоздна. Взяв тележку для сена, она двинулась вдоль ряда денников.
Все лошади, почуяв её, тянули навстречу свои бархатные морды, фыркая струйками пара. Она проходила мимо, и её пальцы нежно, ласково приветствуя, касались каждого мягкого, тёплого носа. Дойдя до Звёздочки, самой смирной и добродушной кобылки, Забава не удержалась, наклонилась и чмокнула её в шелковистую шёрстку переносицы.
К деннику Поганки она подошла в приподнятом настроении. Увидев торчащий нос, Забава не размышляя потянулась к ней, чтобы погладить. Но Поганка была верна себе. Она мгновенно прижала уши. «Нечего руки распускать! Жрать давай!» — явно читалось на этой наглой морде. Кобыла клацнула зубами быстрее, чем Забава успела отреагировать, но столь же мгновенно получила лёгкий шлепок по носу.
— Со мной этот фокус больше не пройдёт, — беззлобно проворчала Забава.
Поганка фыркнула, всем видом выражая как глубоко она оскорблена, и с театральным презрением развернулась к дверце денника, выставив напоказ свой пышный круп.
— Зря отворачиваешься, сегодня тебя заседлаю! Была бы посговорчивее — первая бы получила завтрак, — наставляла её Забава.
Поганка будто поняла, голову повернула, чтобы посмотреть выпученным от удивления глазом.
— Да-да! — подтвердила Забава. — И попробуй только меня скинуть! Устрою тебе тренировку на корде до седьмого пота! Лично буду по кругу гонять!
Сказав это, она с чувством выполненного долга развернулась и пошла раздавать сено по левадам, оставив Поганку переваривать услышанное. Болтать с кобылой времени не было.
Вчера они с Васей и Мишей договорились, что мужики придут утеплять скважину на зиму, кроме того, ей нужно было закончить уборку в денниках как можно скорее, чтобы успеть поработать с рукописью Катерины. Потому Забава всё делала быстро. Накормила, по левадам развела, принялась за денники. От работы даже жарко стало. От разгоряченного тела шёл едва заметный пар.
Вскоре из дома выбралась и Тася, замотанная в объёмный пуховик с головы до ног, словно эскимос.
— Доброе утро, — поздоровалась Тася, подходя к Забаве. В её голосе слышалась легкая хрипотца после сна. — Мороз-то какой! Кони не замёрзли?
— А как понять?
— Хвосты прижимают. Не едят.
— Не, не замерзли. Едят, да ещё как! Ты почему встала так рано? Не спится? — удивилась Забава, сгребая в кучу мокрые опилки.
— Так мужа под боком нет, — вздохнула Тася, кутаясь в пуховик. — Я по привычке окно на ночь открыла, а греться не об кого. Замёрзла, как суслик.