На душе стало не только тревожно, но и неприятно. «Есть же люди, которых хлебом не корми, дай гадость сказать», — промелькнуло в голове. Идти домой не хотелось. Нужно было проветрить голову, дать мыслям улечься. Повинуясь этому чувству, побрела по заснеженной улице куда глаза глядят, почти не замечая пути, — ноги сами вывели её к дому Анфисы. «И зачем я здесь? Эта странная женщина уж точно не смогла бы помочь с решением проблемы… Зато она знает адрес того, кто может! Наталья писала ей, где живёт какая-то ведунья», — вспомнила Забава и решила, что, возможно, сама судьба привела её сюда.
Свет в окнах не горел. Она прошла за калитку, постучала в дверь.
В ответ с той стороны залилась глухим лаем собака, но шагов не послышалось.
Забава огляделась. На снегу, выпавшем за ночь, отчётливо читались следы: вдоль дома и обратно, рядом — отпечатки собачьих лап, и одна цепочка тянулась к калитке и дальше, в сторону улицы. С неба полетели первые снежинки. Забава, всматриваясь в ту сторону, куда вели следы, накинула капюшон. «Значит, Анфиса куда-то ушла, не забыв перед тем выгулять собаку». Спросить нужный адрес больше было не у кого. Да и дурные мысли на свежем воздухе понемногу выветрились. Нужно было возвращаться.
Забава медленно брела по улице обратно к дому Миши, снег хрустел под ногами, а ветер норовил сорвать капюшон. Она уже даже не думала о том, ради чего сорвалась в такую рань, когда её внезапно осенило. «Но ведь есть же человек ещё один человек, который знает, к кому пойти. Ленка! Она же мне эту проблему и озвучила».
Остановилась, достала телефон. Пальцы уже успели задеревенеть на холоде, пришлось подышать на них, чтобы согреть и разблокировать экран. Наконец, набрала номер.
Сонный голос Лены звучал недовольно:
— Чего ты в такую рань звонишь? Который час?
— Лена, — произнесла Забава, игнорируя вопрос. — Дай мне адрес той бабки, к которой ты ходила. А?
В трубке повисла пауза, послышался шелест простыней.
— Тебе зачем? — настороженно спросила одноклассница.
— Хочу у неё про Игоря спросить, — коротко пояснила Забава.
— А-а-а… — протянула Лена. — Поняла. Подожди минутку.
Послышались звуки возни, шаги, мягкий стук чего-то упавшего на пол. Лена что-то искала.
— Слушай, — снова раздался её голос, когда правая рука уже заледенела и Забава взяла телефон в левую. — А может, вместе поедем?
— Вместе?
После встречи в кафе ей меньше всего хотелось проводить время с этой женщиной. И всё же ехать к ведьме одной не хотелось ещё больше.
— Ну… мне всё равно к ней вернуться надо было. Никак не соберусь. Вдвоём проще, — повторила её мысль Лена.
— Ну… давай. У меня сегодня дети ночевали, проснутся, позавтракают и в город. Я могу с ними приехать. Где встретимся?
В двенадцать Забава стояла у фонтана в торговом центре. Ей казалось очень странным наблюдать за этим водяным каскадом зимой. Куда лучше он вписывался тут летом. «Вот и я такая же здесь лишняя», — думала она, выглядывая среди посетителей бывшую одноклассницу.
Лена явилась почти вовремя. В руках она держала чёрный пакет.
— Ты по дороге успела по магазинам пройтись? — спросила Забава.
— Да нет, это так, — отмахнулась подружка. — Ты такси не вызывала?
— Нет, конечно, я ж не знаю, куда ехать.
— Точно, — рассеянно проговорила Елена, доставая телефон.
Уже через пять минут они молча сидели на заднем сиденье автомобиля. Снег за окном заметал улицы, щедро украшенные гирляндами. Город жил ожиданием праздника, но радостного настроения Забава, как ни силилась, в себе не нашла.
— Зачем тебе к этой бабке? — вдруг спросила она, не глядя на Лену.
— Обещала кое с чем помочь, — уклончиво ответила та.
По тону бывшей одноклассницы Забава поняла, что тема ей неприятна, и расспрашивать не стала.
Помолчав, Лена неожиданно продолжила сама, глядя в окно на мелькающие огни:
— Она сказала, что поможет мне завязать. Светка моя давно меня видеть не хочет. Стыдится. Теперь и Максим туда же. Наверное, я бы тоже стыдилась такой матери.
— Ты говорила, они не хотят видеться, потому что дорогие подарки покупать им не можешь, и что Гоша их против тебя настраивает, — припомнила Забава её прошлые оправдания.
Лена посмотрела на подружку чуть свысока.
— Ну, приврала немного. А что, надо было сразу выложить, что к матери-пьянчужке ездить не хотят? — она отвернулась к стеклу, и её дыхание затуманило холодную поверхность. — Хотя… Гоша всяко-разно руку приложил. Уверена в этом. Если б могла, я бы на него порчу навела. Не смертельную, а такую, знаешь, чтоб подольше мучился.