— Игорь, — начала она, стараясь звучать непринуждённо. — Ты знаешь, что твоя бабушка… занимается колдовством?
Парень смутился. На щеках стали как маки распускаться красные пятна румянца. Он опустил глаза.
— Значит, знаешь, — поняла Забава, следя за его реакцией.
— Да она ничего такого не делает, — запротестовал он неуверенно, подняв взгляд. — Деревенские шепотки, чтобы птица не болела, чтобы в дороге удача была. Чтобы на экзаменах не придирались…
Забаве стало не по себе. Она ожидала какой угодно реакции, только не этой. Боль вонзилась в сердце отравленной стрелой: «Что, если он пошёл по стопам матери? Тогда Оксанку нужно срочно спасать. Увозить, запирать — что угодно, лишь бы отрезать от кошмарной семейки», — но тут же сама себе дала мысленную затрещину. — Если бы что-то такое имело место, то пусть не одна, так другая ведунья предупредила бы». Она взяла себя в руки, наклонилась чуть вперёд.
— А ты знаешь, что бабушка помогала приворожить твоего отца?
— К кому приворожить? — переспросил он, и в его голосе прозвучало искреннее непонимание. Слова казались ему настолько абсурдными, что не находили в сознании никакой опоры.
— К твоей матери.
Игорь на секунду растерянно улыбнулся, будто решил, что это какая-то странная, неуместная шутка. Но его взгляд, скользнув по лицу Забавы, зацепился за что-то в ее глазах. Улыбка сползла с его губ.
— Не-е-ет, вы путаете что-то, — сказал он уже без тени сомнения в голосе. — Я понимаю, что вам, наверное, обидно, что он выбрал не вас. Вы же встречались до того, как он познакомился с мамой. Но они всю жизнь вместе. Зачем вы сейчас об этом?
— Послушай, Игорь… — заговорила она, подбирая слова, — раньше где-то очень глубоко внутри во мне жила обида… Но её больше нет. Единственное, зачем я поднимаю этот вопрос сейчас — ваше будущее. Я бы не ворошила прошлое, если бы не была уверена: вы тоже должны знать.
— Мам? — спросила Оксана, глядя то на Забаву, то снова на жениха. — Что происходит?
И она рассказала. Про звонок Лены, про её поход к «бабке», про застарелый приворот и его неминуемых последствиях. О том, что за день объехала двух ведуний. И обе сказали одно.
Игорь слушал, не перебивая. Он сидел, откинувшись на спинку стула, его лицо постепенно становилось каменным, непроницаемым. Только мышцы на скулах время от времени напрягались, выдавая внутреннюю борьбу.
— Теперь вы знаете всё то же, что и я. Вы уже самостоятельные люди, и принимать решение тоже вам. Позвоните, когда что-нибудь надумаете, чтобы я лишний раз не переживала.
Она поднялась.
— Проводи меня, Оксана.
Игорь за ними не пошёл.
В прихожей Забава накинула куртку, нащупала в кармане телефон, вызвала такси. Оксана всё время стояла рядом, ничего не говоря.
— Ты уже взрослая, дочь, я знаю, — зашептала Забава, наклоняясь к ней так близко, что почувствовала запах её детского шампуня. — Но пожалуйста, уговори его съездить к той женщине. Хотя бы просто послушать, что она скажет. Я напишу тебе адрес позже.
— Я подумаю, мам.
Из кухни, донесся приглушенный голос Игоря.
— Алло, мам… Как там бабушка?
Оксана и Забава переглянулись.
— Ясно… — продолжал Игорь, — Может, мне всё же приехать? Нет? Справляешься? Мам, — вдруг сказал Игорь совсем другим тоном, отстранённым, холодным. — У меня есть один вопрос…
На экране телефона у Забавы в руках вспыхнуло уведомление: «Ваше такси подъехало». Но она не торопилась уйти, не могла заставить себя повернуться, сделать шаг за порог.
— Это правда, что ты приворожила отца?
Глава 77. Не пугай меня, я и так мандражирую
Подслушивать чужой разговор было неправильно. Но и уйти, недослушав, оказалось тяжело. «Вот сейчас всё и выяснится», — стучало в висках.
— Мам, — одернула её Оксана, пристыдив одним взглядом.
— Позвони мне, — шепнула она дочери и всё же покинула квартиру, так и не узнав, что ответила Ирина своему сыну.
В спустившейся на город темноте ярко горели огоньки на ветках деревьев. Мотор такси глухо урчал, машина двигалась в потоке, обгоняя тех, кто, никуда не спеша, ехал по своим неважным делам. Прислонившись головой к ледяному стеклу, Забава бесцельно смотрела, как мимо проплывают дворы и витрины, собачники с питомцами и просто прохожие с покупками, затем потянулись спальные районы на окраине города, после — поля и перелески.