Она не стала ходить вокруг да около. Выдохнула вопрос, который не давал покоя:
— Ты уже знаешь, что Ира тебя приворожила?
В трубке воцарилась тяжёлая тишина. Забава даже глянула на экран убедиться, что связь не прервалась. Потом послышался сдавленный, неестественный смешок.
— Ленка тебе наболтала? Слушай, я в эти деревенские бредни не верю. И вообще, я сейчас с семьёй, говорить не могу …
На заднем плане вдруг прозвучал женский голос:
— Олежик, кто там?
— Да так…
— Опять твои бабы? Дай сюда!
Послышалась короткая борьба, шорох, и в трубке зазвучало злобное сопение.
— Алло! Слушай внимательно! — зашипела Ирина. — Ты моему мужу никто, поняла? Чтобы больше сюда не звонила со своим…
— Это Забава, Ира.
Ненадолго на другом конце телефонной линии всё стихло.
— Здравствуй.
— Ира, — Забава тоже сделала паузу, подбирая слова. — Я понимаю. Тебе удобно жить… так. И ты держишь его возле себя и это давно не моё дело. Но собственного сына разве не жаль?
— Ты ничего не знаешь.
— Я знаю, что Олега ты тогда приворожила. Теперь из-за приворота проблемы у твоего сына. Я бы не вмешивалась, но у них с Оксаной скоро свадьба. Я бы запретила ей с ним видеться, но мне претит подавление чужой воли, — не смогла она удержаться от шпильки.
— У тебя устаревшая информация, — ответила Ира, пропустив колкость мимо ушей. — Я Олега не держу.
— Твоя мать попала в больницу сразу после того, как его почистили от приворота.
— Ты звонишь поговорить про мою мать?
Забава поняла, что, и правда, сбилась с курса: слишком далеко зашла.
— Я звоню, чтобы попросить тебя поговорить с сыном, — попыталась она сказать, как можно мягче. — Убеди его поехать к ведунье, чтобы ему и его детям не пришлось нести ответственность за весь ваш род.
Ирина рассмеялась.
Забава с трудом преодолела неприязнь, заставив себя не прерывать разговор.
— Что смешного?
— Что ты за мать, если не знаешь, где твои дети? — зло спросила Ира. — Я ещё вчера Игорю обо всём рассказала. Не ждать же, пока это сделают «доброжелатели» вроде тебя.
— Тогда почему Оксана не отвечает на телефон?
— Не знаю. Наверное, поехали к той бабке, к которой ты их послала.
Забава застыла посреди комнаты, не зная, что сказать. Но ей и не пришлось. Ира сама сбросила звонок.
Сердце забилось в груди пойманной птицей и затрепетало ещё быстрее, когда на экране всплыло сообщение от дочери.
«Мы вернулись от Агафьи. Приедешь, поговорим».
«Вот они, хорошие новости, о которых Наталья говорила», — подумала она, с облегчением вздохнула и отложила телефон.
Весь остаток дня Забава провела, уткнувшись в экран ноутбука: вычитывала тексты, вносила правки, а параллельно в другом окне собирала список покупок.
На следующее утро они с Мишей, прихватив по дороге Васю и Розу, съездили на штурм предновогоднего гипермаркета.
— Не то переселение народов, не то стратегический запас на зиму, — охала Роза.
— Не переживай, всё съестся! Мужиков полный дом, — успокаивал ее Вася.
На кухне закипела работа: овощи варились в трех кастрюлях одновременно, Забава и Роза шинковали салаты, Вася занимался маринадами, Миша мыл за всеми ними посуду вручную — помощи от посудомойки дожидаться было слишком долго.
Через полчаса явились Тася с Андреем, нагруженные коробками с гирляндами и дождиком.
— Начинаем второй этап операции «Новый год» — украшение территории, — объявил Андрей и тут же предложил блестящую идею: — А давайте ёлку поставим во дворе!
Тася ловко поймала Забаву в проходе и тихонько спросила:
— Ну что, ты по поводу Анфисы поинтересовалась?
— Из головы совсем вылетело! — хлопнула она себя по лбу. — Сейчас.
Михаил только домыл очередную тарелку, как Вася поставил перед ним новую.
— Да когда это закончится?
— Я сама помою, Миш… Забыла тебе сказать: Анфиса к нам на праздник просится. Что думаешь?
Михаил с удовольствием снял резиновые перчатки.
— Давай, я не против… в смысле поменяться. Ты посуду мыть, я — готовить. А про Анфису… сама-то ты чего хочешь?
— Думаю позвать. Жалко её… Понятно, что в большинстве своих проблем люди сами виноваты, но если никто не протянет руку помощи, то вылезти из неприятностей куда сложнее.
— А в чем тогда сомнения?
— Может, не все согласны…
— Так давай спросим у всех, — он обернулся и, привлекая к себе внимание, прокашлялся, а затем демонстративно громко произнёс: — Народ! Вопрос на повестке. Анфиса просится праздновать с нами.