— Девять! — подхватил Вася, бросив догорающую салфетку в бокал.
Напряжение нарастало. Накал страстей, казалось, подхватили огоньки гирлянд, вспыхивая тут и там.
— Восемь! Семь!
Запахло палёной бумагой.
— Шесть! Пять! Четыре!
Забава бросив тлеющую салфетку со своим желанием в бокал, оглядела друзей и с благодарностью подумала: «Да, в жизни ещё много вопросов требуют решения, но, когда вокруг люди, которые поддерживают, принимают тебя такой, какая есть, не осуждают, любое дело становится по плечу».
— Три! Два! ОДИН!
Грохот хлопушек, звон бокалов, общий вопль восторга, смех. Воздух наполнился искрами, дымом и запахом пороха. Оксана, смеясь, раздавала всем бенгальские свечи. Одна за другой они вспыхивали ослепительно, рассыпая вокруг фейерверк белых искр. Свет дрожал на счастливых лицах, бликовал в смеющихся глазах.
— Мам? — позвала вдруг Оксана, протягивая свой телефон.
На экране было короткое сообщение от Феди: «Мальчик. 3800. 52».
Забава притянула дочь к себе, прижавшись щекой.
— Ты теперь старшая сестра, — тихо сказала она, вдыхая запах детского шампуня.
Утро первого января встретило дом безграничной звенящей тишиной. Забава проснулась с первыми лучами, пробивавшимися в щель между жалюзи. Гости перед уходом совершили маленький подвиг — кухня была прибрана почти начисто. Только в воздухе витали едва уловимые шлейфы ароматов вчерашнего праздника.
Она сварила кофе, отрезала кусочек торта, до которого гости так и не добрались. Миша спустился через несколько минут, волосы его были взъерошены, лицо заспанное, с розовыми полосками на коже после сна.
— Что тебе не спится? — хрипло спросил он. — Сегодня же выходной. Можно было поваляться до обеда.
— Прогуляться хочу, — ответила Забава. — Посмотреть, как там мой дом. Печку нужно затопить, а то совсем выстудится.
Миша забрал у нее чашку, сделал глоток.
— Я с тобой.
Они шли по улицам, пустынным и тихим, словно весь мир погрузился в глубокий, праздничный сон. Снегопад прекратился, оставив после себя идеально ровное, пушистое покрывало, искрящееся под низким бледным солнцем. Под ботинками хрустел свежевыпавший снег.
Дом со стороны дороги занесло по самые окна. К счастью, поленницу не замело. Они захватили охапку сухих берёзовых дров.
Забава топила печь, наблюдая, как языки пламени жадно облизывают щепу, а потом и поленья, наполняя комнату живым, трепещущим теплом.
— Сейчас разгорится и можем идти, — сказала она, — Скоро дети проснутся.
— Может, возьмёшь с собой что-то? — осторожно спросил Миша, прислонившись к косяку. — Ты же обещала, что после Нового года начнём переезд.
Забава обвела комнату взглядом. Узоры на обоях, луч солнца на полу. Она успела привыкнуть к этому дому. Если бы не отсутствие удобств: душа нет, туалет на улице, — ещё бы даже, пожалуй, и засомневалась.
— Хорошо, — согласилась тихо. — Пожалуй, надо начинать потихоньку, раз обещала.
В этот же миг на кухне что-то громыхнуло. Захлопали дверцы шкафов.
Миша вздрогнул и рванул туда. Забава — за ним. Ворвались, ожидая увидеть погром… На кухне царил безупречный порядок: ни одна чашка не сдвинулась с места, дверцы шкафчиков были плотно закрыты.
— Это что было? С фундаментом проблемы?
— Всё хорошо с фундаментом, — пробурчала Забава. — Это домовой. Сердится, что я его бросаю.
Миша, выдохнув напряжение, улыбнулся.
— Так ты не бросай. Забирай с собой. Надеюсь, с Кусакой они найдут общий язык.
Он обнял её за плечи. Они стояли молча посреди маленькой кухни, слушая, как в печке потрескивают дрова.
А за окном в тишине первого утра нового года, словно в хрустальном шаре, снова пошёл снег.