— Ей девятнадцать, Федя!
— Вот именно. В свои девятнадцать ты уже была замужем.
— И куда это меня привело? — в отчаянье спросила Забава.
Воздух в комнате вдруг стал густым и вязким, как сироп.
— Я тебя не тороплю. Дня три на сборы у тебя есть. Если нужно помочь с переездом — ты только скажи…
— Федя, ты в своём ли уме? — выдавила она, и собственный голос показался ей мышиным писком. — Куда мне ехать? У меня ничего нет!
Он выслушал ее, на лице не дрогнула ни одна мышца. Не было там ни злобы, ни ненависти. Была лишь холодная, законченная уверенность человека, который принял решение и теперь просто озвучивает его.
— Ты взрослая женщина, старше Оксаны в два раза. Если уж она умудряется решать свои проблемы самостоятельно…, — произнес он ровно, будто заученной фразой. — Съезжай к себе на дачу. Дом утеплили, баня есть. Живи там.
Дача… Старый щитовой домик в садоводстве, который они когда-то построили на месте старого, полученного за трудовые заслуги ещё её бабушкой. Федя действительно утеплил его, поставил печку, сложил баньку. Но там не было воды. Забава собиралась провести водопровод, но всё время не хватало то денег, то времени, то сил. Это была ее территория, ее «потом», ее отложенная на неопределенный срок жизнь.
В голове встрепенулся и затикал, отсчитывая минуты, часовой механизм. Она так привыкла плыть по течению. Доходов от написания дипломных работ и репетиторства по русскому языку хватало на скромную, но безбедную жизнь. Иногда, когда совсем прижимало, бралась за рерайт на заказ. Сейчас наступало как раз такое время — начало учебного года. Родители возьмутся за голову и начнут нанимать репетиторов только после нового года, студенты и вовсе проснутся в лучшем случае за два месяца до диплома. Повезёт, если кто-то закажет реферат.
Кубышка, в которую Забава откладывала деньги на всякий случай, была почти пуста.
— Ты же знаешь, начало осени для меня — тяжелое время…
Было видно, что Федя колеблется. Эти слова дались ему нелегко, и всё же он их сказал:
— У тебя ведь было пять лет. Ты могла взять ипотеку, могла провести воду на дачу в конце концов. Я говорил, что когда дочка окончит университет, мне будет нужна эта квартира. Но ты не ударила пальцем о палец. То, что ты за пять лет не озаботилась собственным жильем, — продолжил он, и в его голосе впервые прозвучали нотки того самого праведного гнева, который он, должно быть, копил все эти годы, — так это не мои проблемы. Я как порядочный мужчина, сделал все по-джентльменски. Ты тут жила — горя не знала. Даже коммуналку за тебя платил, помимо алиментов. Я мог бы позволить тебе остаться здесь до новогодних праздников. Но ты ведь всё равно не станешь ничего делать. Поэтому лавочка закрыта — три дня.
Он повернулся и пошёл к выходу. Разговор был окончен. Приговор вынесен и обжалованию не подлежал. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком.
Забава так и сидела в кресле. Догонять его, падать в ноги и упрашивать остаться она не собиралась. Хоть и не понимала до конца, как жить дальше. Ей казалось, что время ещё есть. Если уж быть совсем честной — она вовсе не верила, что Федя может вот так выкинуть её на улицу.
Тишина в квартире стала звенящей, абсолютной. На душе было погано. Каждый предмет, каждую трещинку на потолке Забава теперь рассматривала как нечто, от чего придется отказаться. Лавочка закрыта. Кассир ушел. И свет погас.
Глава 02. Чемодан, такси, дача
В эту ночь Забаве не спалось. Как кадры из кинохроники, в голове мелькали воспоминания.
Вот подруга Лена почти сразу после развода Забавы с умным видом разглагольствует за бокалом вина о том, что берет ипотеку для дочери. «Пока мы платим, она учится, а к ее двадцати пяти годам уже будет своя жилплощадь!» Забаве в тот момент было не до финансовых стратегий: её мир рухнул, рассыпался в труху. Всего год назад жизнь была полной чашей: любимая работа, дочка-красавица, муж, с которым, как ей казалось, был крепкий брак. В одночасье она стала одинокой женщиной под сорок. Кого такое не выбьет из седла? Да и денег на первый взнос взять было неоткуда. Не у бывшего же мужа просить. Теперь жалела, что не попросила. Уж как-нибудь договорились бы… Но что уж теперь.
И родители, как могли, тоже помочь хотели. Уже на пенсии были, перебрались поближе к морю, в тепло, звонили, уговаривали: «Приезжай к нам, купи участок рядом, будем потихоньку строить домик!»
Но тогда Оксанка была в старших классах, бредила медициной. Все свободные деньги уходили на репетиторов по химии и биологии, а потом откладывались на ее учебу в другом городе. На весах стояли образование дочери и квартира. Можно было отправить Оксану в местный медколледж. Всем стало бы проще, можно было бы и на собственный угол подкопить. Но это казалось эгоистичным по отношению к дочке, к её будущему.