— А… а можно будет потом, вечером, погадать? Чтобы узнать, кто это сделал? — робко спросила Забава.
— Нет, — ответила Наталья твёрдо. — Можно сейчас. После того, как я уничтожу подклад, задавать такие вопросы будет уже нельзя. Вся работа сорвётся. Мы же не хотим, чтобы твои «гости» снова беспокоили домового?
— Я сегодня не могу, — с тоской в голосе сказала Забава. — Мне уже бежать надо, лошадей кормить перед тренировкой, ученица Тасина скоро приедет… Может, попозже? — с наивной надеждой выдохнула она.
— Попозже я не смогу, — покачала головой Наталья. — Надо решать сейчас.
Забава представила Тасю, которая доверила ей конюшню, голодных лошадей и девочку, которая может простоять под холодным осенним ветром у запертой двери. Не могла она их подвести. Не так её воспитывали.
— Значит, так и останусь в неведенье, — сказала она.
Наталья внимательно посмотрела на неё.
— Что ж, без гадания есть кое-что очевидное. Тот, кто это сделал… сам принёс сюда подклад.
Эта простая фраза повисла в воздухе. И в голове у Забавы тут же началась лихорадочная работа.
«Ира, жена Олега, на которую грешила Тася, отметалась сразу. Даша, дочь Васи — тоже. Люба? Та бы не потащилась в такую слякоть, в такую даль беременная. Угрожать и устраивать скандалы по телефону — это одно. Устраивать шпионские игры, тайно приехать на кудыкину гору — совсем другое. Федя был здесь, но Наталья чётка сказала, что женщина. И сделала своими руками».
Оставалась только одна кандидатура.
«Маша, — с холодной уверенностью подумала Забава. — Это она».
Глава 25. Вычеркиваю тебя из подозреваемых
Бывает же такое — человек тебя толком ещё не знает, а уже пожелал зла. На душе заскребли кошки.
— Я, кажется, догадываюсь, кто мог это сделать, — сказала Забава. — Может, мне поговорить с ней? Сказать, что на её мужчину не претендую?
— Не надо этого делать, — возразила Наталья. — Ничего хорошего из разговора не выйдет. Лучше вовсе не встречаться.
Забава сникла. Ей, безусловно, хотелось закрыть этот вопрос поскорее. С другой стороны, проблем и так хватало.
— Поняла. Деньги вечером скину. Продиктуйте свой телефон…
Наталья ушла. Забава, проводив её взглядом. Солнце давно взошло. Скоро должна была прийти Тасина ученица, а лошадей следовало покормить до тренировки. Да и себя без завтрака оставлять было негоже. При такой активной работе поесть нужно было основательно.
Завтрак, короткие сборы, и она уже почти бегом спешила к конюшне.
За это время солнце окончательно разогнало туман, и мир заиграл яркими осенними красками. Но любоваться ими было некогда.
Забава ещё не вошла во двор, а лошади, почуяв её, принялись громко ржать и бить копытами, стали высовывать большие морды из дверей денников, ясно давая понять, что завтрак опаздывает.
Работа спорилась легко. Она быстро развезла сено по левадам и осмотрела дело рук своих.
В этих просторных загонах для выгула им будет где размять свои косточки и поймать большими горячими спинами последние тёплые лучи уходящего года. Совсем скоро придут холода, солнце по-прежнему будет светить, но уже не греть, а пока…
Забава принялась за самое ответственное дело — начала выгонять лошадей по одной. Первой решила отвести туда Звёздочку, спокойную и послушную кобылку. На ней должна была заниматься ученица, о которой говорила Тася. Поэтому до серьезной тренировки животному следовало успеть позавтракать — всё как у людей.
Вести лошадь на чомбуре самостоятельно было волнительно. Губы кобылы прошлись по одежде, выискивая угощение.
«Ничего-ничего, глаза боятся, а руки делают», — повторяла про себя Забава, ведя её в поводу.
Путь от денников до левад был бугристым от следов копыт. По самой грязище идти не хотелось, и она двигалась по краю тропинки, переживая, что лошадь, завидев сено, поскачет вперед мимо неё по тропе. Но Звёздочка оказалась, и вправду, милейшей кобылкой. Прошла проторенной дорожкой в леваду, дождалась, когда отстегнут карабин, и только тогда побрела жевать сено.
Одну за другой Забава провела лошадок на место выгула. И даже постояла, почёсывая им холки. Оказалось, что кони Таси не такие уж страшные, если не считать единственную наглую кусачую пакостницу. Потому Поганку она оставила «на сладкое». Логика была простая: если строптивая кобыла устроит выступление, то все остальные лошади уже будут в безопасности в своих левадах. И не придётся их водить мимо скачущей безобразницы, возомнившей себя диким мустангом, и они не сбегут, чтобы присоединился к Поганке и учинить маленький конский апокалипсис.