— Мы с Игорем всё обсудили, — Оксана перешла в атаку, слышно было, что план выношен и утвержден. — На зимние каникулы приедем и сразу снимем трешку. В одной комнате ты, в другой — мы, а в третьей… его папа. Он сказал, что вы давние знакомые, — добавила она, и в ее голосе зазвучали нотки смущенного ожидания. — Он вообще хотел, знаешь, сюрпризом приехать. Но я подумала, что тебя лучше предупредить.
«Давние знакомые». Какая ёмкая, лживая фраза», — от одной мысли, что она окажется заперта с Олегом в одной квартире на все праздники, заставила её поёжиться.
— Оксан, давай не будем торопиться! — заговорила она, лихорадочно сочиняя отговорки. — Дом нельзя бросать на все каникулы, печку топить надо каждый день, иначе всё промерзнет. Да и я сейчас нашла тут подработку… долгая история. Нельзя всё так вот, сломя голову… Давай потом обсудим, ладно?
— Ладно, — нехотя сдалась дочь. — Мам, тебе привет от Игоря.
— И ему…
Попрощавшись с дочкой, она положила телефон на тумбочку и уставилась в потолок.
«Сюрприз, — с горьким, едким сарказмом подумала она. — Не надо мне таких сюрпризов».
Вдруг дверь в ее комнату тихонечко приоткрылась. Луч света протянулся по полу длинной прямой полосой.
Забава напряглась, но не шевелилась, делая вид, что спит.
Что-то запрыгнуло на кровать и… в ногах устроился Кусака.
Глава 28. Не хотите по-человечески — будет по-моему
Есть взгляды, которые чувствуешь спиной. А когда просыпаешься от такого в незнакомой комнате, всё внутри сжимается. Страшно пошевелиться. Страшно сделать вдох. Потому что в этой тишине за тобой кто-то есть.
Именно с этим ощущением Забава открыла глаза. Затаив дыхание, она лежала неподвижно, слушая гулкую тишину. Потом, собрав волю в кулак, резко перевернулась на другой бок.
В полумгле осеннего утра на полу сидел Кусака. Кот не мигал, его зелёные глаза были прикованы к ней. И в этой немой требовательности не было ничего потустороннего — лишь вечный, насущный вопрос всех одомашненных хищников.
«Голодный», — с облегчением подумала Забава, и напряжение разом схлынуло.
Она поднялась, на цыпочках вышла из комнаты и направилась на кухню, стараясь не шуметь, чтобы не разбудить Мишу. В холодильнике были яйца и вчерашние суши. Но для кота всё это не годилось. Она присела на корточки и начала рыться в шкафчиках в поисках кошачьего корма.
— Что ищешь? — раздался сонный голос за спиной.
Забава, неловко развернулась. В дверном проеме стоял Миша. На нем — футболка и шорты. Волосы взлохмачены.
«Вот что значит нет сорока, — подумала Забава. — Лёг позже, но никаких мешков под глазами и помятого лица». Она поправила волосы и тут же отдернула руку, чтобы ему не показалось, будто она тут заигрывает с ним.
— Кот… он, кажется, очень хочет есть, — объяснила смущенно.
Миша усмехнулся, прошел в угол и указал на полную миску.
— Стоит у него еда. Просто выделывается. Сама-то есть будешь?
Пока Забава наглаживала кота, Миша достал сковороду, разбил яйца. Через несколько минут они сидели за столом, завтракая горячей яичницей.
— По поводу вчерашнего мужика…, - начал Миша, отпивая кофе. — Днем он, скорее всего, не сунется. Я с Васей поговорю, ближе к вечеру придём к тебе. Ну… или я один приду.
— Лучше уж вы как-то вместе. Вдруг он буйный.
— Разберемся. Во сколько тебе на конюшню? Давай подвезу, мало ли?
— Ты же сам сказал, что сейчас он не сунется. Дойду, не переживай. Ты и так вчера весь день у меня с водой ковырялся, тебе, наверное, свои дела тоже нужно поделать.
— Ну смотри, — ответил Михаил, почесав пробивающуюся щетину на подбородке.
— И спасибо, что приехал вчера.
— Да не за что, — отмахнулся он. — Я вечно вытаскиваю девушек из беды.
«Но кони всё скачут и скачут, а избы горят и горят», — вспомнилось Забаве. — Только у Миши вместо тех и других сплошь дамы в беде. А он, выходит, рыцарь печального образа».
Позавтракав и ещё несколько раз поблагодарив за кран и за то, что примчался спасать посреди ночи, она пошла домой — нужно было переодеться в свою пропахшую конюшней рабочую одежду и начинать новый, обещавший быть неспокойным день.
Дорога до дома пролегала мимо соседских участков. Забава разглядывала установленные вразнобой заборчики. Вот этот ей нравился, вот тот был слишком высоким и глухим.
До дома оставалось всего ничего, когда из-за поворота вдруг вынырнула уже знакомая ей женщина. Она вела на поводке большую собаку. Забава подняла глаза с намордника на хозяйку. Их взгляды встретились на мгновение, и соседка демонстративно отвернулась, зло и неразборчиво прошипев что-то себе под нос.