— Здравствуйте! У нас тут пожар в СНТ «Смородина». Пришлите, пожалуйста, машину!
Волнуясь, она назвала примерный адрес.
— Да? — переспросила она диспетчера, когда Тася уже бежала обратно. — Хорошо!
— Ну, что сказали?
— Говорят, что машина уже выехала!
— Значит, вызвал кто-то. Быстрее бы потушили! Ветер в нашу сторону. Надышимся гари. А если ещё и распространится, — возмущалась Таисия набегу. Пустые пластиковые ведра мотылялись туда-сюда.
Вдалеке стали различимы звуки сирен.
Впереди уже со всех сторон стекались соседи, тоже неся с собой бадейки. Кто-то тащил сложенный кольцами длинный шланг.
Огонь разошелся так, что язычки пламени взметались выше крыш, легко различимые на фоне неба. Стали слышны завывающие причитания.
— Ой! Пожар! Ой, всё сгорит!
Забава спешила за подругой, боясь увидеть самое страшное. Они выбежали на улицу, где полыхал пожар. Люди столпились у забора. Сосед уже тянул через дорогу шланг, из которого лилась, образуя тёмные пятна на асфальте, вода.
Тася вдруг остановила Забаву, дернув ее за рукав.
— Это сарай. Вон, смотри. Там забор, правда, уже горит, пламя может на соседский туалет перекинуться.
Но она смотрела вовсе не на то, как огонь поедает доски. Взгляд её был прикован к тому, что происходило во дворе. Вдоль забора, хватаясь за голову, бегала женщина. А хозяин дома, торопясь, выгонял из ограды свой автомобиль. «Очень похож на тот, что стоял ночью у Тасиных ворот, когда конокрады пытались увести Поганку…» — подумала Забава и повернулась к подруге.
— Тася, мне кажется…
Большая красная пожарная машина въехала на улицу, заставив людей схлынуть с дороги.
— Не думала, что так скоро она получит возмездие, — проговорил знакомый голос, заглушаемый воем сирен.
Тася с Забавой обернулись. Позади них стояла Наталья, наблюдая, как молодые парни в форме выскакивают из кабины.
Глава 32. Если б на тебе такая раскормленная лярва сидела, ты бы тоже со всеми подряд лаялась
Анфиса металась на передовой этого хаоса, дергая за поводок испуганную собаку.
— Ой, батюшки, совсем погорим! Ой, хоть бы к дому не подступил! — её причитания резали слух, вплетаясь треск огня и галдёж зевак.
Пожарные действовали с выверенной точностью. Один раскатывал по асфальту толстенный, как удав, рукав. Второй открыл напорную задвижку, подал воду на ствол. Шланг налился упругостью, дернулся, словно живой. Вода ударила по почерневшим доскам сарая. Пар и пепел взметнулись к небу едким облаком.
— Женщина, отойдите! — рявкнул пожарный, взъерошенной хозяйке, не отрываясь от дела. — Мешаете работать!
— Да как же отойду?! Мой сарай горит! — взвизгнула она в ответ.
Соседи уже приготовились слушать новую порцию ругани между пожарным и Анфисой, когда её дикий взгляд вдруг наткнулся на стоявших поодаль Забаву и Тасю. Её лицо исказилось новой, ещё более страшной гримасой.
— Это они! — пронзительный крик перекрыл все звуки. Она ткнула в них дрожащим пальцем. — Это они подожгли! Вон ведьмы проклятые!
Тася, не моргнув глазом, уперла руки в бока. Голос её прозвучал резко и властно:
— У тебя совсем крыша поехала, соседка? Мы только что подошли, все видели!
Толпа, предвкушая новый виток скандала, тут же загудела, как потревоженный улей:
— Они вот только подошли! Я сам видел, — выкрикнул мужик позади них.
— Приди в себя, Анфиса! — возмутилась какая-то женщина.
Но соседка уже никого не слушала. Истерика, копившаяся в ней, нашла выход. Её трясло, слюна брызгала с губ.
— Ведьмы! — завыла она, и в голосе этом был древний, суеверный ужас. — Они морок навели! Они мужа моего приворожили! А теперь решили и дом спалить!
— Если б я хотела спалить твой дом, — возразила Тася, — То с чего бы стала поджигать сарай?
— Вот! Вот! Слышите! Она призналась, что сарай подожгла!
Спокойный и ровный голос Натальи прозвучал у Таси за спиной.
— Не спорьте с ней. Уходите, — сказала она.
Но Анфиса уже вцепилась в зрителей бульдожьей хваткой и не могла остановиться.
— Давайте, давайте! Защищайте их! Когда будут гореть ваши дома, я посмотрю, как вы запоете! — выкрикнула она, обращаясь уже ко всем соседям. Её палец, дрожащий и обвиняющий, ткнул в сторону Таси. — У этой коней в расход пустить — она сама съедет! А за ней и эта сбежит! — она перевела взгляд на Забаву, полный такой лютой ненависти, что у той внутри всё будто инеем покрылось.
Из толпы протиснулся муж Анфисы. Он робко потянул жену за рукав.