— Сколько бы вам ни было лет, — пресекла Забава, чувствуя, как от злости на эту женщину у неё краснеет лицо. — возраст не даёт права так унижать человека. Крепостное право у нас, если вы не знали, давно отменили.
Женщина поперхнулась от возмущения.
— Вы меня ещё поучите, как детей воспитывать! — начала она набирать обороты.
— Вам бы себя воспитать, — ввернула Тася, не сумев удержаться. Она стояла, уперев руки в боки, и смотрела на соседку с нескрываемым презрением. — Детей, которых воспитывать надо, здесь нет. А если хотите молодой матери помочь, так сами в руки метлу возьмите и выметите, что вам не нравится.
— Катя! — повысила голос женщина, с драматизмом указывая на Забаву. — Это кто такая?! Почему она лезет со своими непрошенными советами?
— Никто… — тихо пролепетала девушка, прижимая ребёнка. — Первый раз её вижу.
— Ох, сердце! — Катина свекровь картинно схватилась за грудь и прислонилась к стене дома, медленно сползая вниз и запричитала: — Звони Ромочке! Сыночку! Пусть срочно приезжает! Помира-а-а-ю-ю-ю!
Она так ловко осела, что оказалась не на мокрой после дождя земле, а аккурат на стоявшей рядом с домом скамеечке.
— Началось, — мрачно констатировала Тася. — Я же говорила — не надо. Уже один раз влезла, потом этот концерт с рыданиями под окнами два часа слушала.
Забаву эти театральные опусы не тронули. После опыта общения со своей свекровью, Ангелиной Сергеевной, чей ледяной взгляд мог парализовать даже самого отпетого хулигана, эти дешёвые кривляния были смешны. И адреналин, вскипевший от несправедливости, продолжал требовать действия.
— Не вздумай звонить мужу, Катя! — чётко скомандовала Забава. — Человеку плохо. Надо вызывать скорую. Сейчас наберу 103.
— Не надо скорую! — умирающая тут же приоткрыла глаза. — Я как-нибудь сама…
— Как это не надо? Обязательно надо! — с показной заботливостью в голосе настаивала Забава, уже набирая номер на телефоне. — У нас медицина бесплатная, не переживайте!
Женщина мгновенно пошла на поправку. Она выпрямилась на скамейке.
— Всё, мне уже действительно лучше. Катя, проводи меня в дом.
— Давайте мы с вами пойдём! — тут же предложила Забава. — Вдруг вам снова плохо станет? А у Кати ребёнок на руках — она вам ничем не поможет.
Тётку эту Забава раскусила легко. В детстве, когда жила с родителями, видела такие выкрутасы у соседки-старушки. Женщине было не больше пятидесяти, просто маленькой Забаве она казалась тогда очень древней. Та тоже каждый раз хваталась за сердце, стоило её взрослой дочери собраться на свидание и хоть как-то устроить свою женскую судьбу. Закончилось тем, что вмешались соседи. Взяли однажды да и вызвали скорую. Ох и кричала тогда пожилая фельдшер на эту симулянтку! Такие фразы заворачивала. Только Забаве, ввиду малолетства, ни слушать, ни тем более запоминать тех выражений не разрешили. Увели со двора.
— Так что, позвонить Роме? — тихо, словно боясь спугнуть этот просвет здравомыслия, спросила Катя.
— Не надо, — отмахнулась свекровь, с достоинством поднимаясь со скамейки. — Всё прошло. Наверное, я домой поеду. В аптеку по пути зайду.
Она медленно, с видом мученицы, проследовала обратно к калитке, где стояла её машина.
— Эта «больная» ещё и за рулём ездит? — сердито проворчала Забава, провожая её взглядом.
— Зря ты вмешалась, — покачала головой Тася. — Теперь она из девчонки всю душу вынет.
Но Забава так не считала. Глядя на бледное, испуганное лицо Кати, она думала о другом. Если бы кто-то тогда, много лет назад, когда сама Забава была на сносях, так же заступился за неё перед Ангелиной Сергеевной, может, и жизнь сложилась бы иначе. Может, не была бы она такой затюканной все эти годы, вечно оправдывающейся и чувствующей свою неполноценность. Может, нашла бы в себе силы по-другому бороться за свой брак.
Тася посмотрела на подругу, затем на девчонку со свертком в руках.
— Хочешь, чая попьём? — спросила у нее.
Та молча кивнула.
— Тогда идите в дом и ставьте чайник. Я пока Звёздочку на место отведу.
Через десять минут все они сидели на Тасиной кухне. Запах свежезаваренного чая смешивался с лёгким ароматом детской присыпки и молока. Катя, держа на руках малыша, тихо рассказывала, глядя в свою кружку.
— До свадьбы она нормальная была. Да и после — тоже. Всё началось, когда я забеременела. Токсикоз с первого триместра, очень тяжело носила. — объясняла она, качая ребёнка. — Естественно, Рома заглядывать к маме в гости стал совсем редко. Вот тогда её прямо переклинило. Стала таскаться к нам домой, пока он на работе, проверять, не притворяюсь ли я. А раз я большей частью лежала, на кухне копилась посуда. И полы мылись не каждый день. Ромка ведь тоже приезжает поздно и уставший. Тогда она и устроила первую истерику.