Значит, не только Олегу тесно и страшно в непрестижном месте. Значит, и эти идеи носятся в воздухе.
- Олег, Маша, - спрашиваю я, - а имеется у вас идеал дачной жизни? Я уже поняла, где вы хотели бы иметь дачу. А как хотели бы на ней жить?
- Гостей принимать, - отвечает мне Маша (высокая, бледная, уверенная в себе Маша; исключительный, по слухам, работник), - как можно больше гостей.
- И чтобы гости близко жили, - не унимается Олег, - ведь с чего начинались дачи? С возможности летом продолжать зимнюю светскую жизнь. А в словаре какое значение имеет это слово?
- В словаре, - радуюсь я возможности показать осведомленность такой элегантной паре, - вот какое значение: «земельный надел, приписанный к предприятию, заводу; прилагаемый к иному крупному владению».
- Ну, правильно, - радуется Олег. - Вот у нас в городе есть крупное владение: работа, друзья, жизнь. И дача должна прилагаться к этому владению, продолжать его. А у нас получается: зимой одна жизнь, летом - другая. Мне говорят: стародачное место, вокруг новые дорогие дома, интеллигенты, иди с кем-нибудь познакомься. А я не хочу с кем-нибудь. Я хочу своих интеллигентов, а это чужие. Они другого поколения, не в мейнстриме работают, читают или любят не совсем то, что мы! Я хочу общаться с людьми своего круга, а это будет насильственный ближний круг. Нет, пожалуй, на даче действительно нужно вырасти, чтобы любить в ней все. Или уж тогда покупать дачу своей мечты - в нужном месте, с друзьями вместе.
Тут Маша и Олег переглядываются. Они смотрят друг другу в глаза без улыбок, очень серьезно. Наблюдателю неловко - ведь понятно, что происходит. «Ну что, выдюжишь? - беззвучно спрашивают супруги друг у друга. - Получится у тебя? Тот ли ты все-таки человек, чтобы с тобой замахиваться на самое святое, на дачу мечты? Учти, трудно будет!» И наконец улыбаются - все будет хорошо, у нас получится!
Улыбаются, и летний день, застывший было во взволнованном ожидании, вновь начинает крутиться. Няня вынимает из бассейна Филиппка в бриллиантовых брызгах, Даша выводит из дома блистающий велосипед, Маргарита Михайловна встает с крыльца, Эра Григорьевна машет мне рукой на дорожку. Пора и честь знать!
Щелкает калитка - и нет больше дороги на прекрасную, сиреневую, никем почти не любимую дачу. А когда полюбит ее Филиппок, она у него отнимется.
Ирина Лукьянова
Острый Крым
Творческий отпуск на берегах Тавриды
Однажды Шаляпин захотел купить скалу. Хармсовское начало, но так и было. Он приехал в Cуук-Cу, что под Гурзуфом, - тогда там был санаторий, основанный инженером Березиным. Березин в начале века женился на совсем молодой девушке из простых Ольге Соловьевой, а потом умер, и она оказалась владелицей преуспевающего курорта. К ней зачастили художники, поэты, артисты, тем более что в Гурзуфе на даче Коровина собиралось столь же яркое артистическое общество. Интеллигенция, в особенности творческая, предпочитала Крым Кавказу - почему, попробуем разобраться ниже.
И вот, значит, приехал Шаляпин с дочерью и захотел купить скалу - огромную, с Пушкинским гротом, куда Пушкин якобы любил заплывать в бытность свою в Гурзуфе, в домике Раевских. «Я здесь построю замок искусств, - сказал Шаляпин, - и у вас будут петь лучшие молодые артисты Европы. Будем здесь бесплатно обучать талантливую молодежь. Эк звучит-то!». И спел «Ноченьку».
Соловьева сказала, что скала не продается. Вообще ничего нельзя покупать в ее владениях, потому что ей ничего не принадлежит. Вот подарить она может, а продать - ни за что. Шаляпин возмутился, сказал, что таких огромных подарков не берет, а вот купить - пожалуйста, деньги есть. Поспорили и ни к чему не пришли. В конце концов, Соловьева сдалась: давайте рубль, сказала она, и скала ваша.
Так Шаляпин ее купил, отметив покупку ночной рыбалкой у Аюдага. Всю ночь он пел под крымскими звездами, под аккомпанемент волн, и Соловьева плакала от счастья. Там же пел молодой итальянский тенор Карло Феретти, парень без образования, из рабочих, приехавший в Крым на первые свои гастроли. В Артеке вам непременно покажут место того пикника - на мысу Аюдага, у курносой медвежьей морды. Дело было в шестнадцатом году, и построить свой замок искусств Федор Иванович так и не успел, разве что скала получила название Шаляпинской.