Тогда же, год назад, Минобр начал пиарить усыновление с воодушевлением креатора-неофита. Федеральный банк детей-сирот получил собственный сайт с богатыми сервисами, где детеныша можно выбирать по доброму десятку опций, как компьютер в интернет-магазине, - по возрасту, региону, наличию братьев-сестер и даже цвету и оттенку волос (светло-русые, русые, темно-русые, светлые и пр.) и глаз (киплинговская тетрада карих, серых, синих, черных дополнена зелеными). Опции состояния здоровья, темперамента, национальности политкорректно не указаны. Разработан специальный SMS-сервис, через три минуты перебрасывающий потенциального родителя к диспетчеру федерального или регионального банка данных. Итоги - как положено: никакой серьезной динамики, воз и ныне там. Как брали по преимуществу ангелоподобных белокурых крошек до трех лет, так и берут.
Показатели усыновления расти не будут, и это скорее хорошо, чем плохо. В России процветает «скрытое усыновление», латентное родительство.
Парадокс в том, что по российским обстоятельствам усыновление - против интересов ребенка.
Что мешает усыновлению
Усыновить ребенка значит отнять у него ни много ни мало будущую квартиру (положена выпускникам детдомов после 18 лет) и целый пакет привилегий (например, внеконкурсное зачисление в вузы). Цена квартиры в Москве (дают обычно в Южном Бутове, с пятилетним мораторием на приватизацию - пусть временная, но защита от черных риэлтеров) - под 200 тысяч долларов; о цене внеконкурсного прохождения, например, в МГУ и подумать страшно. Вы согласны отобрать у ребенка гарантированное жилье? Вы способны за счет личных средств обеспечить ему и одно, и второе, и третье? «Любить надо бескорыстно!» - сварливо напоминает государство. Но разве любовь дозволяет лишать ребенка будущего стартового ресурса?
Московские власти, конечно, всех щедрее. Юрий Михайлович Лужков с этого года ввел мощнейшую единовременную компенсацию для усыновителей - аж 5 городских прожиточных минимумов на усыновленного ребенка. На второго - 7, на третьего - 10, то есть выплаты будут соответственно 25, 36 и 52 тысячи рублей.
Последней суммы, пожалуй, хватит ровно на половину квадратного метра московского злого жилья.
Бертольд Корк
Расщепление разума
Только чужое безумие кормит и греет людей там, где не осталось другой жизни
Схожу с поезда - вспоминаю: «Как я себя чувствую? Как бы не сойти с ума…» Так писал зэка Мирошниченко в 1942 году. Куда как крутое место: Тайшетлаг, Южлаг, Озерлаг. Здесь заключенные начинали строить БАМ, к 45-му году уложили 58 километров рельсов, здесь отбывали срок Юрий Домбровский, Лидия Русланова, Анна Баркова, Анатолий Жигулин, после смерти Пастернака - Ольга Ивинская с дочерью. Вокзальные киоски в Тайшете снабжены лаконичными вывесками: «Марина», «Марина-2»… «Елена», «Круглосуточно». Мне не сюда, чуть подальше, - я приехал посмотреть на дом, где Н. провела последние дни.
«Как бы не сойти с ума». Наверное, можно рассказывать эту историю так: Н. сошла с ума, потому что ее разлюбили. Она работала главным бухгалтером на крупном производстве в Ангарске, муж в городской администрации, сын студент, дом полная чаша. А потом - до изжоги обыденно: муж завел роман на стороне и решил уйти. С Н. случилось то, что называют дебютом шизофрении. Муж страдал, врачи выдавали самые безнадежные прогнозы. Болезнь Н. быстро приняла необратимый характер, приступы следовали один за другим, поэтому ее очень быстро оформили сюда, в интернат для психохроников в деревне Сергино Тайшетского района. Решили, что так будет лучше для всех.
В туалете она разговаривала с Путиным, потом рвалась встречать сына. Ее заперли в изолятор и прислушивались: всю ночь она вела громкие беседы с кем-то невидимым, а к утру повесилась на собственных трусах. Лакомый сюжет для бульварных заголовков. Но разве жизнь не бульварна? Разве смерть когда-либо соответствует требованиям хорошего вкуса?
Встреча с кентавром
Сорок минут от Тайшета по магистральной дороге. С трассы машина сворачивает у села Шелехово, несколько минут пути - и Сергино. По сравнению с обширной территорией интерната, огороженной сплошным забором, село кажется маленьким: две улочки - Верхняя и Нижняя, чуть больше шестидесяти дворов. Магазина нет. Даже хлеб выпекают в интернате.