... Кто знает, как это бывает?.. Неожиданная тревога захватывает ее, расползается по животу, поднимается к груди, душит в горле. Краем глаза Мариша видит младшего сына, наблюдающего за ней, но не в силах с собой совладать и слова не молвив соседке, она бросается в угол летней кухни, откуда открывается вид на дорогу...
... Агаяр-младший, мокрый с головы до ног, отколупывает побелку с неровной колонны - опоры верхней веранды. Если выглянуть, то становится видна кухня, - вот мама, улыбаясь соседке, нарезает его любимый салат. Только больше ему по вкусу, когда без огурцов, тогда помидорчик с луком дают много сока и так вкусно горячим хлебушком макать!
Внезапно на лицо матери набегает туча, оно искажается в тревоге. Ему видно, как бросив нож, она в угол кухни и заломив руки, отчаянно всматривается вдаль. Материнская тревога передается ему, сердце колотится, а тело цепенеет. Сжавшись комочком, он возвращается взглядом к столу, на котором еще минуты не прошло, как мать нарезала салат. По крашенной в белый столешнице разлетается кожура, не дочищенная головка лука, перекатывается под из стороны в сторону. Недоумевающая соседка зовет мать, спрашивая, что случилось, ее голос раздражает и хочется прикрикнуть на нее чтобы замолчала... На веревке полощется белое белье... рвется, громко прихлопывая, с веревки, хлоп-хлоп, срывается, улетает...
... А дальше как во сне... На дачу заходят незнакомые люди, несколько незнакомых человек в сопровождении соседей, но гул такой, будто толпа из сотни, они говорят, что рейсовый автобус перевернулся, что шофер третьи сутки не спал, четверо погибли, есть раненые, бедная Мариша, какое горе, несите валерьянку, посеревшее лицо деда, мамин крик, от которого в жилах стынет кровь, тяжелые живот, ноги и язык не ворочается, невозможность поверить в то, что Джемы больше не придут, не заявятся со своими шутками, не станут дразнить, не согласятся поиграть, страх, что мамино лицо навсегда останется таким, и теперь на него, Агаяра, никто никогда не обратит внимания, что он навеки виноват, неизвестно в чем, но виноват. И поток людей, кастрюли, кто-то куда-то едет, просят машину, возвращаются, говорят о мечети, о кладбище, дед скрипит зубами или нет, это в голове у него мысли скрипят, или только песок под еще влажными пятками...
«Этого не может быть», - думает он, «этого не может быть» - доносится со всех сторон, «этого не может быть» - висит в воздухе. Там, в далекой Африке, страшной Америке, на худой конец, где-нибудь в Сибири, где жили декабристы, но не здесь - в Баку, у моря, на самом веселом пляже, не у них в семье, не с ним!..
Мама лежит на кровати внизу, туго свернувшись. Вдруг резко поднимается и, согнувшись в три погибели, рыдает. Вот и отчим - откуда он взялся? - бежит к ней, хватает голову мамину, прижимает к себе, гладит и кричит почти - Мариша, я тебя прошу, я тебя умоляю, умоляю, скажи, что мне сделать! Тебе нельзя так, Мариша, ты беременна!..
***
На поминках среди огромного количества родственников и друзей присутствовали бывший сосед по даче Вадик по кличке «Ваня» с женой, прилетевшие из-за океана. Оттепель, случившаяся между двумя державами, позволила этот недолгий визит. Мариша печально разглядывала первого возлюбленного и отчаянно желала думать, что именно он во всем виноват, своей нерешительностью лишив их совместного переезда в Америку, где все сложилось бы иначе. Казалось, сама такая мысль могла принести странное облегчение, но почему-то не выходило.
***
- Продать дачу? - ошеломленный хозяин прекращает возню по хозяйству и откладывает молоток. Агаяр-младший, все еще привлекательный мужчина - глаза колкие морские брызги, волосы соль-перец вперемешку, усы-борода аккуратный снежный сугроб с двумя темными проталинами, худощавый с сутулинкой - он ощущает себя стариком.
Непонимающе глядит на собственного сына, внука своей матери Марьям и правнука своего деда - Агаяра, построившего ту самую дачу. Дачу, о продаже которой с такой легкостью сейчас рассуждает Дан.
- Да, папа, это отличный вариант. В смысле - лучшее из того, что мы можем сделать. - Дан, опершись на дубовую барную стойку с орнаментом «бута», говорит уверенно, тоном человека, знающего толк в подобных делах.
- Это невозможно. У тебя голова не работает, Дан. Вы с сестрой как будто не любите дачу.
- Любим, ты же знаешь, мы выросли здесь. Я каждую осень привожу сюда саженцы, потом по мере сил ухаживаю за ними. Мы любим дачу, мама ее любила. Просто не обязательно то, что любишь, держать при себе...