- В смысле?
- В смысле... Послушай, Ясмин переехала с концами в Америку, вышла замуж, это уже все, навсегда, ты же понимаешь? Твой младший брат скончался, Аллах ряхмят елясин. Работаю я в основном в Европе, осваиваю Азию... я - повар, стараюсь раскрутиться, все время в разъездах. Наш дом - твой дом - на «Советской» вот-вот снесут. Что мы тебе купим на те деньги, которые ты получишь? У меня собственной квартиры нет - снимаю, и жить со мной ты не хочешь. Жить здесь, на даче, невозможно - дом для зимы не годится. К тому же ты хочешь бывать в городе - у тебя там студия, выставки, друзья приезжают.
Нам надо продать дачу, и тогда ты сможешь купить что-нибудь приличное в городе. Ты творческий человек - не какой-нибудь закоснелый торгаш, сидящий на денежном мешке - должен же понимать, что бывают в жизни такие ситуации, - Дан развел руками.
- Это невозможно! Продать? И кому? - Агаяр повторялся как заезженная пластинка, не в силах объяснить, что на свете существует такое «невозможно», которое невозможно и все, несмотря на все попытки сына силой расширить границы дозволенного для отца.
- Так я о чем тебе целый час толкую - наш родственник ее хочет купить, - продолжал Дан. - Ты слушаешь меня? Старший двоюродный дядя Лалы. Его устраивает цена, человек не торгуется особо, он и его жена - хорошие люди, будут все тут беречь и самое важное - говорят, что мы сможем в любое время приезжать сюда и жить как дома. У них все равно наследников нет.
Уже в который раз разговор о продаже даче Агаяр встречал глухим сопротивлением. Обрезая старые заскорузлые ветви деревьев, поливая сад или за семейным ужином, он становился угрюмым и несговорчивым, как только речь заходила на болезненную тему. Но делать что-то нужно было и вправду - ситуация сложилась угрожающая и не сегодня-завтра он мог остаться без жилья. Кроме того, дачу некому было завещать - его собственные дети, Дан и Ясмин, теперь граждане других государств и их будщее где-то очень далеко за линией горизонта, океанами, степями, морями. Его единоутробный младший брат Юсиф - единственный ребенок Марьям и Аслана, известие о беременности которым совпало с тем страшным днем гибели двух Джемов, семьей так и не обзавелся. Юсиф ни к кому, кроме их общей матери, особенно привязан не был, а вот для нее был готов на все. Всю жизнь колесил, путешествовал - с самолета на поезд, с поезда на автобус, был здоров как бык, никогда ничем не болел, а в этом году ровно в 46 лет отроду скончался от инфаркта. Точно так же и в том же возрасте, что и Марьям. В последнее время Агаяра навязчиво посещала мысль о том, что он и это ради мамы сделал.
Несмотря на череду горьких событий, пожилой художник жил надеждой, что магическим способом дилемма разрешится и удастся обойтись без продажи дачи. Должен же быть иной выход! Но, то ли кому-то крепко задолжал род Агаяра, то ли судьба его испытывала, то ли просто била наобум, слепая - выход не обнаруживался.
***
Наконец, когда на бывшей улице «Советская» начались работы и первые ряды домов оказались снесенными, Агаяр решился и, скрепя сердце, пригласил в гости потенциальных покупателей - родственников Дана со стороны жены.
Приехал и Дан с другом. Соседи, по старой памяти, зашли на огонек. Беседовали о том, о сем, о нехватке денег, о том, кто куда переехал и где чей сын работает, за кого дочери замуж повыходили, чьи внуки как учатся, о новых дорогах говорили, о ситуации в мире, о президентах; вспоминали былое, родителей ушедших, толковали о вареньях, пирогах, кебабе, о жаре, комарах, о том, как море близко подошло и теперь плещется там, где раньше пляжи только начинались, затопив железные зонтики, а кое-где даже рестораны, про южный ветер гилавар говорили, что для инжира хорош, но человека дурит и летом одно спасение - свежий северный хазри.
Агаяр, покинув гостей, спустился с веранды, присел на дряхлый диванчик за белыми колоннами. Вслед за ним спустился друг Дана - Расим.
- Тяжело, Агаяр муаллим? - по праву давнего знакомства задал вопрос.
О Расиме ходили легенды, среди друзей слыл он человеком особенным, мудрым.
- Тяжело, Расим... Вы не понимаете, вы все не понимаете... Как я могу продать?!
И тут Агаяра как прорвало - он говорил о даче, рассказывал о каждом ее уголке, припоминал детали давних событий, рассказывал, как вот здесь ежика нашел, а вот там мать за отчимом погналась и хотела веником его ударить, в шутку-не в шутку, но погналась, а все потому, что не хотел он второй колодец рыть. И про филинов рассказал, как после смерти брата и сестры мать им хончу носила - по древнему поверью эти птицы беду накликивают, и избавиться от них можно только таким удивительным ритуалом. После птицы исчезли, но странным образом куда-то испарились и все его рисунки, что он хранил на чердаке в небольшом ящичке.