- Расим, вот ответь мне - что делать, если выхода нет, если нет вариантов и продавать необходимо?..
Расим вздохнул.
- Могу только рассказать про себя, как поступал в таких случаях. И что бы сделал на Вашем месте... Вы всю жизнь при этой даче. Вы ей принадлежите. Сделайте так, чтобы она принадлежала вам. Не вы при ней, а она при вас.
- Конечно, я при ней, а как же еще?.. Она при мне?.. Но как это, я не понимаю...
- Все эти воспоминания... они же - Ваши. Они навсегда с Вами, пока Вы живы. Куда Вы отнесете их, там и будет им место. Посмотрите вокруг - этот дом, сад, колодцы, веранды - они, конечно, хороши сами по себе, но для Вас они особенны, потому что в них живут Ваши особенные переживания. Где бы Вы ни были, куда бы ни переехали - они останутся при Вас. Наверное, раз ситуация такова, надо научиться вспоминать не здесь, как бы символично и привычно это ни было, а перенести все в свою голову и носить с собой повсюду. Мобильная версия, - Расим улыбнулся, хотя и не был уверен, что Агаяр сейчас способен оценить его шутку и вряд ли прислушается к сказанному.
- Превратить все в воспоминание и носить при себе? Не знаю... не понимаю...
***
Агаяр вернулся к родным и гостям, присел за стол и принялся наблюдать, как ловко по-хозяйству управлялись Дан и его жена Лала - грязная посуда незаметно исчезала и будто сами по себе на белой скатерти появлялись новые блюда - ширин-плов, кебаб, стаканчики с холодной, густой довгой, зелень, сбрызнутая водой.
Эх, как ни кумекал хозяин дома, как ни старался исхитриться и сохранить дачу, ан нет - не вышло. Пришлось встретиться с вопросительным взглядом родственника, пожелавшего ее приобрести и дать добро на продажу. По рукам? По рукам! А казалось, словно по головам. Выпьем на радостях? Выпьем! А чувствовал себя, как оплакивающий. Будешь приезжать? Оставайся, живи, сколько хочешь! Буду, куда же я денусь! А думал про себя - нет, никогда теперь уже.
После пары распитых бутылок вина будущий хозяин дачи стал планами с рядом сидящими делиться - вот здесь дорожки проложу, чтобы удобнее ходить было, баню, прости тысячу раз, Агаяр, снесу и буду в доме новую строить. Ворота тоже новые поставлю, куда же без них, эти бессменно лет тридцать служат, верно? Ну, а со временем и дом новый построю, а здесь гости оставаться будут, вот и Агаяр с семьей приедет, верно, Агаяр?.. А где Агаяр?!
***
Дрожащими руками Агаяр чиркает спичкой, поджигает газету и старается сбросить пламя на деревянные части кровли и веранды, уже пропитанные бензином. Первые языки вялые, словно озираются с удивлением - Агаяр, в уме ли ты, собственными руками дом свой поджигаешь? Но недолгие у огня сомнения - пламя разгорается, слышен первый сильный треск горящей балки. Перед глазами плывет, в облаке дыма мечутся вскочившие из-за стола друзья, соседи и родственники, кто-то кричит - «воды», «скорей!», «огнетушитель внизу!» и, уже почти усевшись на землю, Агаяр, с трудом ворочая камни мыслей, присел без чувств на месте - «эх, про огнетушитель я и не подумал...»
Расим подхватывает ослабевшего мужчину под руки, Дан поддерживает со спины и льнет головой к отцовской голове.
- Агаяр муаллим.. эх, что же вы... - почти шепотом сокрушается Расим.
- Я все как ты говорил, хотел сделать - превратить дачу в воспоминание... Чтобы она всегда теперь при мне была...
***
Дачу все-таки продали, инцидент замяли, покупатель-родственник отказался даже обсуждать его, все повторял: «Я все понимаю, прекрасно все понимаю, и не переживайте даже, там ущерба манатов на сто», а что думал про себя - Бог его знает.
Дан, как и планировал, разъезжает с женой по миру, проводит кулинарные мастер-классы и сам изучает кухни разных стран.
А Агаяр живет теперь в своей небольшой студии в Ичери шехер. Не стал дожидаться, пока их старый дом на «Советской» снесут - переехал. Нет ни сил у него, ни желания прощаться, наблюдать, как ускользают и становятся историей мгновения его прежней жизни теперь и здесь, в городской квартире.
В мастерской он часами трудится над картинами - сценки с отдыхающими на фоне морских пейзажей, жизнь центральных улиц, сюжетные зарисовки в лабиринтах Ичери шехер. Но чаще всего руки его на холстах очерчивают контуры дачи в разные годы ее существования - со времен пустоши до зарослей виноградника, инжира, розовых кустов и высоких сосен.