Глава 1. Наследство, которое изменило всё
Бабу Дусю не видела около года. А тут заболела старушка, и я единственная из внуков поехала ухаживать. Вот тебе и родственники.
Деньгами-то всегда скидывались и помогали, а вот времени уважить бабулю не находили.
Прожила я в её дачном домике с ней месяц, а потом увезла в городскую больницу. Там она и померла. Я горевала. Злилась на себя. Ну, как я так могла с бабушкой своей?
Неужто работа настолько важна была, что я за эти несчастные тридцать километров не могла приехать на выходные и посидеть с ней? Или с огородом помочь?
Нет.… Вся помощь заканчивалась на звонках три раза в неделю, скидывании денег на карту и найме пареньков огород перекопать.
Я как работу после разрыва с Захаром сменила, так и головы не поднимала — это стало моей отдушиной. Мне хотелось помогать людям. Находить своё жильё и жить там своей семьёй, которой у меня построить не вышло…
Сижу, как пришибленная у нотариуса и слушаю, что бабуля оставила мне свой дачный участок и письмо.
— Простите, а когда она успела завещание составить?
— Ещё год назад, — поясняет женщина после того, как смотрит дату составления документа.
— Вот это да… — выдыхаю. — Не знала, что бабушка думала о таких вещах. А письмо?
— В прошлом месяце.
— Ещё и скрытная, — голова кругом от новостей.
Я ж в это время жила у неё. Когда она провернула всё? Почему я не заметила? Почему родителям дачу не оставила? Квартира и так их уже давно.
Зачем мне участок? Я, кроме как полить огород да выдрать всю морковку, вместо сорняков, и сделать на земле ничего не могу…
Завершаю все дела у нотариуса, забираю документы и домой. Наливаю кофе, сажусь за стол в своей маленькой кухоньке и вскрываю письмо, написано неразборчиво, слабой рукой:
«Дорогая Таля, любимая моя внученька, солнышко моё, знаю, ты винишь себя за то, что мы долго не виделись. Не надо. Твоей вины в этом нем. Так сложилось.
Ты у нас чувствительная девочка. После смерти деда совсем поникла. Вся в работу ушла. Запустила себя. Знаю, вы были очень близки, но про себя забывать не надо.
Когда ты приехала ко мне, чтобы помогать, я убедилась, что ты вымотана.
Тебе не хватает места, где ты сможешь отдохнуть от городской суеты.
Я ещё много лет назад решила отдать тебе дачу. А сейчас ясно вижу, насколько ты нуждаешься в таком месте.
С любовью, баба Дуся.
Найди своё счастье. А ромашки за теплицей не трожь. Это наши с дедом цветы. Да ты и сама знаешь».
Сижу, реву.
Но.
Беру себя в руки. Это желание бабули, и она полностью права — мне нужно сбежать из тухлого города, подальше от суеты и родни. Главное от них.
Кстати, а вот и мама:
— Алло, — нехотя отвечаю на звонок.
— Здравствуй, Наташенька, — звучит поникший мамин голос. — Как у тебя дела? Ты решила, что с дачей делать будешь?
— Привет, — шиплю, ненавижу, когда Наташенькой называют, мне тридцать один! Я уже не ребёнок. — Нет, не решила. А должна? Оформление документов затянется до лета.
— Ну, хорошо, — говорит мама. — Мы тут с папой подумали, может, Восьмое марта у нас отметим? Все соберутся. Посидим, баб Дусю помянем…
— Во сколько? — спрашиваю.
— К обеду. Часа в два.
— Ок, приеду.
Падаю на кровать и морально готовлюсь к ненавистной поездке в родительский дом. Завтра будет тяжёлый день. Так что просто ложусь спать уже в семь вечера. Хочу сдохнуть.
Просыпаюсь в пять утра и сразу в душ иду. Мои длиннющие волосы — пока помоешь и высушишь, полдня потратить можно. Я же не собиралась никуда, а теперь надо в магазин успеть: цветы, подарки, открытки и прочую никому не нужную праздничную атрибутику взять.
Ближайший гипермаркет радует кучей дебильных коробочек по типу: гель для душа, скраб для тела, мыло. Здесь же и тюльпаны продаются.
Беру пять разных комплектов со всякой всячиной и пять букетов по семь жухлых цветочков, бутылку белого сухого и здоровую шоколадку «Алёнка», вдруг Леночку с собой возьмут. Единственный невинный и чистый человек в нашем гадючнике, и то, только потому, что ей всего пять.
Звоню в дверь. Мама открывает. Вся нарядная, даже фартук праздничный нацепила. Сгружаю с порога ей все пакеты и захожу внутрь:
— А ты чего в джинсах? Платье бы надела! Даже не накрасилась. У нас же гости, — причитает она, хмуро разглядывая мой образ.
— Мам, — твёрдо говорю. — Я приехала с вами повидаться, а не женихов кадрить.
— Привет, — в проёме появляется страшный сосед родителей.
Осматриваю его и прям не сдерживаю своего отвращения. Что? Опять? Мама в свахи заделалась. Достала уже. На каждую семейную посиделку находит претендента на мою руку и сердце. И что примечательно, чем дольше ищет, тем страшнее кандидаты. Где она их только отыскивает?