Бр-р-р.
Утром подлетаю с кровати. Ну что опять на этой долбанутой стройке происходит? Отдыха мне не видать спокойного, похоже…
Но выглядываю в окно спальни, и улыбка ползёт, губу кусаю…
Не обманул. Тарахтелку какую-то припёр. Ходит за ней, а та землю месит. Любуюсь и думаю: умываться пора, баню топить, да шашлыки жарить…
Обещала же.
Не тороплюсь, привожу себя в порядок, даже ресницы подкрасить решаю. Что-то захотелось вдруг. Готовлю кофе. Две кружки. Ух. Понесло меня. Сбежит мужик, ой, сбежит.
Надеваю костюмчик свой для огорода и выплываю из домика. Аккуратно иду, чтобы не расплескать напиток.
— Доброе утро, — подхожу чуть не вплотную.
— Доброе, — растягивается в сладкой улыбочке сосед и выключает аппарат.
— ГАВ!
— А-а-а!
Как ускакала за Димитрия, не помню. Цепляюсь за его плечи и трясусь так, будто пёс не залаял, а уже цапнул меня за задницу. А где кофе?
Судя по тому, как быстро раздевается Димитрий, дело тут вовсе не в том, какая я обворожительная. Высовываю нос из-за широкой спины. Мухтар сидит, хвост по земле ёрзает. А в какой-то миг пальцы мои ложатся на обнажённую кожу.
Ой. Отдёргиваю свои руки:
— Прости, пожалуйста, — тихо извиняюсь, — я не хотела тебя обливать.
— Не страшно, — слегка обернувшись ко мне, улыбается Дима. — Ты собак боишься?
— Очень, — честно признаюсь, пора бы, хотя, думаю, оно и так заметно.
— Мухтар добрый. И послушный. А я замёрз, — задорно улыбается.
— Подержи его, я сбегаю, принесу что-нибудь, — снова высовываю нос, но резких движений не делаю, слышала, что животные не любят этого.
Дима садится на корточки и держит своего пса. Пячусь назад и медленно, лицом к собаке, приставным шагом к домику направляюсь. Хватаю с вешалки куртку от костюма рыболовного своего и возвращаюсь.
Димитрий надевает её, а она по швам на нём трещит:
— Так не пойдёт, — снимает бедную куртёшку, а я залипаю на его формы. — Мухтар! — рявкает на пса. — А ну, марш домой!
Тот срывается с места и скачет через забор. Дима обещает скоро вернуться и уходит следом. Перепрыгивает штакетник и скрывается в своём контейнере.
Стою, смотрю. Вау…
Вспоминаю про кофе. Опускаю взгляд. Надо же! Кружки целыми остались. Забираю их и иду снова варить бодрящий напиток.
Клуша. Вот почему я такая трусиха?
Выхожу из домика и по сторонам гляжу. От греха подальше ставлю кофе на стол, на веранде. Жду, когда вернётся мой помощничек.
— И для меня приготовила? — подходит ко мне со спины.
— Ага, — бурчу, глаза опускаю, стыдно чего-то.
— Спасибо.
Берёт кружку, а я пристально пялюсь на его ногти. Отродясь не видела таких ухоженных мужских рук. Он что, в салоне маникюр делает?
Не похоже, чтобы он вилами махал. Может, Димитрий только с техникой работает да в перчатках?
Что-то здесь нечисто…
Глава 8. Жаркая банька
От мыслей отвлекает меня низкий, но с бархатными нотками голос:
— Ну, я пойду, — улыбается. — А то ещё половина огорода не вспахана.
— Ладно, — уходит, а я хватаю вилы и лопату и несусь следом, забыв про кофе.
— Ты что делаешь? — поворачивается ко мне Дима, когда я собираюсь копать соседнюю грядку.
— Э. Помогать буду.
— Ты же глубоко хотела, — заливается звонким смехом.
Чую, краснею, как помидор становлюсь. Глубоко я хотела. Может, и хотела. Только вот после вчерашнего недопонимания мне стыдно.
— Не смешно, — бурчу.
— Прости, не устоял, — снова слащаво улыбается.
А улыбка у него симпатичная. Клыки такие острые. Вампир хренов. Очень сексуально смотрится, особенно в оправе слегка пухлых светло-розовых губ.
Вообще, интересный типаж: смольно-чёрные волосы и борода, а вот глаза голубые, и кожа светлая. Как он в деревне с такой живёт? А руки? Нежные, прям, ухоженные…
— У тебя всё хорошо? — взволнованно спрашивает Димитрий.
— Да, — улыбаюсь. А в голове пусто. Засмотрелась. — Пойду тогда шашлык жарить и баню топить…
— Может, вечером? — снова плыву от его тенора. Как он так властно и глубоко на собаку рявкает с таким мягким и приятным голосом? — Я не знаю, когда закончу.
— Хорошо. А что мне сейчас делать? — смотрю на него в ожидании указаний.
— Это твоя дача, — пожимает плечами. — Откуда мне знать?
— Точно…
Что-то из ума выжила девка.
Пойду-ка в домик. Порядок наведу. Вон, веранду надо вычистить. Помыть всё. А то, где мы эти самые шашлычки есть будем? Не потащу же я его в дом. А почему?
«Боишься, что затянешь его не только на кухню?» — ехидненько так ржёт мой внутренний голос.