— Ого, — еле слышно выдаю, когда в дверях появляется чистенько одетый Дима.
— Ты прям всё сама умеешь делать, смотрю, — улыбается тот.
— Да, — прячу взгляд.
А в джинсах, свитере и безрукавке мой сосед куда симпатичнее, и шапочка ему идёт.
— Круто. Сяду? — указывает на второе кресло около меня.
— Угу, — улыбаюсь. — Вина?
— Это ты меня спаиваешь или элементарная вежливость? — шутит.
— Давай проясним, — меняю тон на очень строгий. — Это было недоразумение…
— Дважды, — перебивает молодой человек.
— Дважды, — обречённо выдыхаю.
— Ты стесняешься? Боишься? Я тебе не нравлюсь? — щурится, перечисляя варианты.
— Дело не в этом. Давай просто забудем и останемся друзьями. Ну, или знакомыми, до друзей ещё далеко. Да и босс твой стройку закончит, ты, наверное, уедешь отсюда, — что-то понесло меня, остановиться не могу. — А я так вообще раз в неделю и не каждую появляюсь здесь…
Брови Димитрия изгибаются в немыслимой форме, пока он слушает меня. А взгляд внимательный, будто каждое слово ловит. Закрываю рот и переворачиваю шашлычки.
— Да, босс, — пространно выдаёт Дима. — Ну, я, может, и потом здесь останусь, как пойдёт.
— Вот видишь, а я не хочу подобных отношений.
— А каких хочешь? — наверное, устал сосед ждать, когда я вина ему налью, встаёт и берёт бокал и бутылку со стола.
— Никаких, — гулко выдыхаю. — Старой девой помру. Родня с облегчением вздохнёт. Дачу, наконец, поделят.
— В каком смысле? — отвлекается от бокала и переводит взгляд на меня.
— Что? Родня?
— И она тоже, — кивает пару раз.
— Я «урод» в своей семье.
— Они что, все супермодели? — изумлённо спрашивает.
— Что? — про что это он, кажется, я выпала из разговора?
— Ну, ты очень красивая. Как же выглядят твои родственники, что ты у них самая страшная?
Секунду туплю, а потом заливаюсь истерическим смехом.
— Вот об этом я и говорю. Все люди как люди, а я — как я… Видишь, ты тоже не понимаешь меня. Я не про внешность. А про образ мышления, поведение, жизненную позицию там…
— Понял, — слегка улыбается, а я начинаю думать, что он это специально, чтобы я посмеялась. — А что не так с твоей позицией? С поведением вроде тоже ясно.
— Я у нас единственная, из четырёх детей, без семьи. Да и не стремлюсь, теперь уж точно. А мама спит и видит, как подложить меня под какого-нибудь мужика, коих чуть не пачками таскает, играя в сваху. Надеется, что заберёт меня уже какой-нибудь.
— А ты что, с мамой живёшь?
— Что ты! — восклицаю и сразу понимаю: ночь на дворе, а вокруг тишина гробовая.
Поднимаю глаза. Потрясающая россыпь мелких звёзд. Прохладный ночной воздух окутывает меня. Мясом пахнет. Возле мангала хорошо, но, пожалуй, стоит куртку потеплее надеть.
— Ты не замёрз? — как-то резко стемнело, надо бы фонарь включить, но так приятно сидеть в темноте и тишине.
— Немного. Тебе куртку принести тёплую?
— На вешалке в тамбуре, спасибо. И ты можешь фонарь включить, который освещает участок хама вашего?
— Хама? — поворачивается ко мне, не дойдя до домика.
— Ну да. Ты разве не знаешь, на кого работаешь?
— Просвети.
— Представляешь, — возмущаюсь, вспоминая ситуацию, — его верзила парковал мою машину, когда я ногу подвернула, и колесо пробил, а тот решил мне подачку швырнуть, вместо элементарного извинения.
— А ты что?
— Закинула ему обратно его деньги, — шиплю, а в душе радуюсь, что достойно ответила этому богатею.
— Куда? — удивляется Дима, будучи уже на крыльце.
— В тачку. Я же даже его лица не увидела. Вышел бы, попросил прощения. Что я, пятьсот рублей на ремонт колеса не найду? Обидно так стало. Мне в семье вот этого дерьма хватает. Я нормально зарабатываю, мне не нужны подачки и женихи, чтобы чувствовать себя полноценной…
— А кошки у тебя дома есть?
— Что? Нет. Зачем мне кошки?
— Ну, как же, сильная и независимая с девятью котами, — хмыкает Дима и тянет мне тёплую куртку.
— Издеваешься?
— Немного, — ухмыляется он. — Пойду, включу прожектор. Но мне так больше нравится…
— Мне тоже, если честно, — признаюсь. — Посвети тогда фонариком, я мясо проверю.
Достаёт из джинсов телефон. Что за модель такая? Странный какой-то. Китайский, наверное.
— Готово! — восклицаю снова слишком громко. — Прости, просто я голодная уже, — улыбаюсь, пока в свете фонаря видно моё лицо.
Да и живот моего собеседника объявляет, что не прочь заморить червячка. Протягиваю Диме палочку, а остальные в тарелку складываю.
— Лук маринованный хочешь? — спрашиваю без задней мысли.